— Мог хотя бы не пугать, — вздыхаю я и опускаю мыша на колени.
Карета покачивается и периодически подпрыгивает на кочках. Через окна внутрь задувает запахи свежей травы, сирени и влажной земли.
Так… А ведь до меня только сейчас дошло… Меня ж сейчас везут в какой-то там монастырь!
— Чес, а откуда ты про карету знаешь? — уточняю я.
— Так, в храме слышал, что сегодня послушница поедет, — говорит он и чешет лапкой нос. — Как только понял, что дела плохи, сразу вспомнил об этом.
— Вовремя, — вздыхаю я. — Спасибо.
Достаю из кармана письмо отца Адалии. Мне нужно “участок земли к югу от Валерона на имя Лиры Бранкс”. Это настолько расплывчатое определение, как, например, в дубовой роще сказать, что закопал клад под дубом.
— Чес, а будет смотреться нормальным, если я сейчас попрошу высадить меня и отпустить? Сошлюсь, например, на то, что передумала в монастырь. Не все так плохо в моей жизни, — рассуждаю я.
— А тебе куда надо? Чем тебе монастырь не угодил? Есть, где жить и спать. Накормят… — теряется мышонок.
— Ну нет, Чес, у меня немного другие планы на жизнь. Мне нужно найти участок земли, но я понятия не имею, где это…
— А что о нем знаешь? Что там рядом? Кто хозяин? — заинтересованно перебирает лапками Чес. — А зерно там будет?
— Знаю только, что к югу от Валерона и кто хозяин, — киваю на письмо. — Никакой конкретики!
— Ну почему же, — мышонок прямо оживляется. — К югу от Валерона не так много поместий… И они расположены близко к городу, потому что дальше, за этими поместьями — граница.
— Значит, в ближайшей таверне, которая служит перевалочным пунктом, должны всех ближайших владельцев знать! — заканчиваю рассуждение, пользуясь памятью Адалии.
Фух! Это уже хорошо. Остается понять, как попасть в таверну и не попасть в монастырь.
Внезапно карета тормозит, а кучер открывает дверцу.
— Ну все, вроде уехали достаточно далеко от города, вряд ли будут здесь искать, — с тем же равнодушным лицом говорит он. — Дальше не смогу отвезти — леди все же надо будет забрать.
Я слушаю его и понимаю, что ничего не понимаю.
— Так вы… знали, что я не она?
— Конечно, я сразу все понял, — он срывает длинную травинку и берет в рот. — Но я так ненавижу этих охранников, что решил помочь. Но извиняй, дальше никак. Тебе теперь по дороге прямо, там где-то минут через сорок будет таверна. Не пропустишь. Там дождешься другого экипажа.
Ну ничего себе! А если бы я действительно была преступницей?
— А у вас теперь проблем не будет? Вернетесь, потом опять поедете…
— У меня есть писулька от мэра, — отмахивается кучер. — Им останется только утереться.
— Спасибо! — достаю из кармана один из серебряных, отложенных специально, чтобы в мешочек не лазить и не светить добро.
— Удачи тебе, — кивает кучер. — А она понадобится.
Вот что-что, а удача точно нужна.
Я провожаю взглядом удаляющуюся карету, а потом, как и сказали, иду вдоль дороги, пока действительно не показывается таверна — небольшое двухэтажное здание из серого камня, крытое потемневшей и замшелой черепицей. Снаружи, у одноэтажной пристройки “припаркованы” две телеги и одна карета, а под навесом рядом на бочках и ящиках сидят мужики.
Повсюду видны следы копыт и колес — сама таверна оказывается расположена на перепутье. Воздух наполнен звуками разговоров, ржания лошадей и цоканья подков.
Поднимаюсь по широкой каменной лестнице к дубовой двери и захожу в просторное помещение, внутри которого царит оживление. За грубо сколоченными столами сидят посетители, в основном мужчины.
В углу справа горит очаг, над которым висят котелки с чем-то булькающим. Пахнет тушеной картошкой и жарящимся на вертеле мясом. А еще свежеиспеченным хлебом, как в детстве, у бабушки. Это сразу подкупает и создает атмосферу уюта.
Прохожу сразу к длинной барной стойке, за которой расставлены бочонки и бутылки. Крепко сбитая высокая женщина вытирает ее и убирает деревянную кружку за каким-то посетителем.
Глянув на меня, она расплывается в улыбке:
— Чем могу помочь? Освежающий напиток?
— Подскажите, а вы ведь знаете всех местных землевладельцев? — начинаю я, пытаясь вложить в голос максимум дружелюбия и уверенности, а сама нервно перебираю пальцы.
Только скажи “да”, только скажи “да”...
— Абсолютно точно! Всех от восточной до западной границы! — женщина поправляет тыльной стороной запястья чепец и сдувает упавший на лоб локон. — А вы, небось герцога Алброу ищете?
Понятия не имею, что за герцог. Но если его часто ищут девушки, это так себе признак.
— Нет. Не подскажете, где я могу найти Лиру Бранкс? У нее…
Радушное выражение лица женщины тут же меняется. Она сжимает челюсти, ее брови сходятся на переносице, образуя глубокие вертикальные складки между ними. Взгляд, ранее доброжелательный, становится более цепким и пронизывающим.
Женщина бросает короткий взгляд куда-то за мою спину, а потом жестко отвечает:
— Не знаю такой. И никто не знает. Езжайте дальше.
Глава 8. Об ожиданиях и неожиданностях
Так… “Знаю всех” и “Никто не знает такой” вкупе с переменой настроения что-то да значит. Лира Бранкс тут на плохом счету? Как-то тут поела и не расплатилась?
Или что-то поинтересней? Ведьмой ее считают?
— Погодите, — пытаюсь снова спросить я. — Но ведь я…
— Вы плохо услышали? Мне повторить? Нет тут такой! Ищите в другом месте! И своим передайте, что уже достали ходить тут! — все больше расходится женщина, и это привлекает все больше внимания.
“Своим”? Это кому?
— Врет она! Знает же! — бухтит мышонок. — Надо давить на нее!
Умный какой нашелся! Давить. По ней же видно, что она из тех, на кого где сядешь, там и слезешь. Еще и огребешь по полной.
Мысли прыгают, а выхода не находится. Больше хочется сбежать уже поскорее.
— Успокойся, Марта, — слышу я за спиной немолодой женский голос, — хватит уже девочку пугать.
В абсолютной тишине, наступившей после этих слов, слышен стук палки о деревянный пол таверны и неровные шаги.
— Но… Тетушка Ли, — растерянно, но все еще с налетом недовольства пытается возразить Марта.
Я оборачиваюсь и вижу невысокую пожилую женщину, сжимающую в узловатых пальцах потертую деревянную трость. На ней темное платье с длинной юбкой, строгое и элегантное, но сейчас потрепанное дорогой. Седые волосы собраны в аккуратную прическу, глубокие морщины рассекают лоб и забегают между нахмуренных бровей.
Она окидывает меня внимательным и недоверчивым взглядом, а потом кидает Марте:
— Сама разберусь. Налей нам с милой барышней чего-нибудь, — распоряжается она. — Да вели поторопиться с подготовкой моего экипажа.
— Как знаешь, — Марта поджимает губы и принимается за дело.
— А с тобой мы сейчас поговорим, — она указывает палкой на стол в самом углу, и я не решаюсь спорить, хотя звучит, надо сказать, угрожающе.
Она дожидается, когда я сяду за стол, и только тогда садится сама, выставляя палку так, чтобы в любой момент можно было ее схватить и использовать как оружие. Да я не удивлюсь даже, если в ней встроенный кинжал!
— Кто ты?
Прямой вопрос, лично для меня очень неоднозначный… Но есть ощущение, что от того, как я на него отвечу, будет зависеть, как со мной будут разговаривать.
— Адалия Пэрис, — достаю из кармана письмо отца и кладу перед женщиной. Расписку пока придержу у себя.
— Пришла все же, — то ли с упреком, то ли с сожалением говорит она. — Бежишь? Или за богатством охотишься?
— Я создаю впечатление зажиточной дамы? — вопросом на вопрос отвечаю я.
— А ты не дерзи, — усмехается тетушка Ли, как ее назвала Марта. — Плащ и платье новые, хоть и запылились немного. Не поймешь по тебе.
— Бежала от Августы и охраны, пришлось купить, — решаю не юлить я.
— Но на это нужны деньги, — она смотрит с прищуром, от которого от уголков глаз разбегается сеточка морщин. — Бедная сиротка в новом добротном платье и качественном плаще — это немного не сходится, не так ли?