Возможно, Амелия смогла бы что-то изменить, как собиралась, но почти в самом начале атаки она серьёзно пострадала. Одним из нападавших оказался оборотень, Ремус Люпин, который по слухам был членом дамблдоровского «Ордена феникса». Во всяком случае он был сторонником Альбуса, это был доказанный факт, так как директор нанял его преподавать в Хогвартсе пару лет назад вопреки закону и здравому смыслу. То ли мадам Боунс оказалась случайной жертвой, то ли Люпин узнал её и решил сразу же нейтрализовать, чтобы ослабить оборону, которую она возглавляла, но он бросил в Амелию Бомбарду. Мотивы его поступка выяснить не удалось, потому что авроры, справедливо посчитав Люпина чрезвычайно опасным, тут же его ликвидировали.

С многочисленными тяжёлыми травмами, в том числе с ранениями лица, начальницу Отдела магического правопорядка отправили в Мунго под охраной двух авроров, тем самым ещё больше ослабив оборону. Мадам Боунс оказалась там первой пациенткой с Турнира, не считая Чжоу Чанг и Николь Лэнгфорд-Холкрофт. Гермиона Грейнджер покинула больницу незадолго до появления Амелии, совсем чуть-чуть разминувшись с ней.

Медицинский персонал — Помфри и присланный больницей колдомедик — оказывал необходимую помощь пострадавшим прямо на берегу озера. К счастью, большинство школьников отделалось испугом. Заклинания, которыми в них попали, в основном не угрожали их жизни или здоровью. Правда, в больницу всё-таки доставили ещё несколько молодых волшебников. Среди них были Драко Малфой и Рон Уизли.

Рональд был доставлен в Мунго без сознания с сотрясением мозга. Когда его нашли, то решили, что он пострадал от рук нападавших, и лечили со всем тщанием. Уизли, когда пришёл в себя и понял это, не стал разубеждать сердобольных колдомедиков. Он даже дал показания дознавателям, скромно и честно сообщив, что не видел того, кто ударил его по голове. Рон со страхом ожидал, когда же Гермиона Грейнджер расскажет обо всём аврорам. Но пока что она молчала и шестой Уизли числился потерпевшим.

Поттер сообщил Драко в один из визитов, что где-то по соседству с ним обитает Рональд, который лечится от последствий сотрясения мозга. Друзья даже не пошутили на тему того, что сотрясаться там нечему, потому что они веселились по другой причине: Гермиона по секрету рассказала Поттеру, а тот под таким же секретом Малфою, как именно Уизли получил свою травму. Теперь Ронни по праву считался ещё и любителем фестралов.

Гермиона решительно не хотела, чтобы её имя фигурировало в этой не столько грязной, сколько, по её мнению, дурацкой истории, поэтому не стала заявлять на Уизли в Арорат. Она решила, что фестралий судебный орган разобрал дело с нужным тщанием и тут же привёл справедливый приговор в исполнение, а значит, желать большего нет смысла.

Гарри сомневался, уж очень он хотел наказать Рона. Подумать только, рыжий никак не может успокоиться и по-прежнему пристаёт к его невесте! Да, невесте. Гарри собирался летом знакомиться с мистером и миссис Грейнджер и заявить о своих самых серьёзных намерениях по отношению к их дочери.

После некоторых размышлений по этому вопросу Гарри и Гермиона пришли к решению, к которому их подтолкнул Драко, а именно, использовать произошедшее как компромат. Адвокат Кларксон запротоколировал показания Гермионы, чтобы в нужный момент дать делу ход. Теперь, если Уизли не угомонится, на него будет рычаг давления. Ему не нужно знать, что Гермиона сама не горит желанием, чтобы её имя снова склоняли в Аврорате.

Десмонд в красках рассказывал, как навестил Рона с этим пергаментом в руках. Показания Гермионы, которым в любой момент могли дать ход, сделали Уизли необыкновенно покладистым. Рассказ Кларксона сопровождали взрывы хохота слушателей. Шестой Уизли представлял собой опасность, только если мог рассчитывать на чью-то силу. Теперь, когда у него не было поддержки старших братьев, а Джинни притихла и больше не провоцировала его на необдуманные действия, Рональд окончательно струсил и пытался избежать ответственности за содеянное.

В принятии решения придержать компромат немаловажно было то, что Драко и Гарри не хотели ещё больше расстраивать Перси. У лорда Пруэтта и так было сейчас слишком много причин для печали.

Драко провёл в больнице около недели. Он запретил навещать себя всем, кроме Северуса, Гарри и адвоката. Малфой не хотел, чтобы его видели в непрезентабельном виде. Особенно Драко боялся, что его навестит в больнице Луна. Пусть девушка уже видела его после Круциатуса в день Турнира, Драко больше не хотел представать перед ней слабым и страдающим.

Кроме переохлаждения и магического истощения, Драко пришлось лечить последствия Круциатуса. Зелья Северуса опять сотворили чудеса, он лечил крестника гораздо эффективнее, чем все колдомедики больницы, вместе взятые, вызывая у последних профессиональную зависть. Когда Драко выписали, его преследовала лишь лёгкая слабость, не мешавшая ему колдовать несложные заклинания, а потом Драко вышел на свой обычный уровень. Правда, для этого юноше пришлось немало времени потратить на упражнения по стабилизации магии из дневника Эдуардуса Блэка.

Других пострадавших на Турнире выпустили из больницы ещё раньше. Кроме девушек, пострадавших от Секо близнецов, были другие травмированные школьники. Но этих, после пары зелий и взмахов волшебной палочки, отпускали обратно практически сразу, в крайнем случае держали пару дней под наблюдением. Дольше всех задержалась Амелия Боунс.

***

— Думаю, Гарри, нам следует в самое ближайшее время навестить мадам Боунс. Засвидетельствуем ей своё почтение, заодно и узнаем, как продвигается расследование, — решил Малфой.

Говорят, история повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса. Состязание на озере при всей своей трагичности действительно отдавало балаганом.

По мере того, как шло расследование, становилось предельно ясно, что за всеми неприятностями действительно стоял великий волшебник Альбус Дамблдор.

В этот раз правительство, чтобы не допустить взрыва в обществе, не утаивало, а наоборот, спешило опубликовать любую, хоть немного достоверную информацию. В кулуарах Министерства решено было любой ценой исправить свою ошибку, когда несколькими месяцами ранее они предпочли не назначать новое заседание судебного процесса над Альбусом, чтобы не провоцировать общественность. Тогда казалось, что признание вины старого колдуна, являвшегося заслуженным гражданином магической Британии, даст стране знать, что всё то время, когда он возглавлял Визенгамот, страна шла неверным путём. Посовещавшись, наиболее влиятельные волшебники избрали линию поведения, которая лишь чудом не привела к ещё большим жертвам.

Теперь, когда стало ясно, что это была ошибка, и что рядом те, кто их предупреждал, приходилось срочно переобуваться в воздухе. Лорды Блэк, Слизерин, Пруэтт, а также Амелия Боунс, Гризельда Марчбэнкс и ещё несколько волшебников давно предупреждали, что так и будет. Лорда Блэка и его единомышленников немедленно поддержали другие представители знати. Если бы об этом говорили волшебники попроще, возможно, власти снова предпочли бы замолчать преступления Дамблдора, придумав очередное, как обычно нелепое объяснение. Но заткнуть цвет аристократии, наиболее богатых и влиятельных лордов страны не представлялось возможным. Надавить на этих волшебников было нельзя, их ничем было прижать или припугнуть. Министру Фаджу пришлось официально объявить, через прессу и лично, что за несчастьями, которые преследовали Турнир Трёх волшебников, проводившийся в магической Британии, несёт ответственность ныне покойный Альбус Дамблдор. Гарри Поттеру, лорду Слизерину, от лица правительства была объявлена благодарность, а Визенгамот собирался в будущем рассмотреть возможность награждения Мальчика-Который-Выжил орденом Мерлина за его вклад в борьбу с тёмными колдунами.

Драко немного, совсем чуть-чуть, завидовал Гарри, что тот сразился и в ожесточённой схватке победил величайшего волшебника, в то время как сам Малфой сумел выпустить только одно заклинание, которое, к счастью, оказалось настолько действенным, что поразило его врагов. Поттер выразил уверенность, что в следующий раз Драко, набравшись опыта, справится лучше. Однако Малфой предпочёл бы никогда не проверять это на своей шкуре. К тому же он надеялся, что в этой стране не случится второго Дамблдора — Великого светлого волшебника.