Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Квициниа Леварса БидовичНежинцев Евгений Саввич
Шпак Микола
Артемов Александр Александрович
Инге Юрий Алексеевич
Суворов Георгий Кузьмич
Сурначев Николай Николаевич
Монтвила Витаутас
Пулькин Иван Иванович
Багрицкий Всеволод Эдуардович
Лапин Борис Матвеевич
Карим Фатых Валеевич
Кульчицкий Михаил Валентинович
Джалиль Муса Мустафович
Розенберг Леонид Осипович
Богатков Борис Андреевич
Ширман Елена Михайловна
Котов Борис Александрович
Майоров Николай Петрович
Каневский Давид Исаакович
Наумова Варвара Николаевна
Федоров Иван Николаевич
Коган Павел Давыдович
Занадворов Владислав Леонидович
Кубанев Василий Михайлович
Вакаров Дмитрий Онуфриевич
Вилкомир Леонид Вульфович
Калоев Хазби Александрович
Костров Борис Алексеевич
Лобода Всеволод Николаевич
Спирт Сергей Аркадьевич
Стрельченко Вадим Константинович
Троицкий Михаил Васильевич
Копштейн Арон Иосифович
Герасименко Кость
Лебедев Алексей Алексеевич
Чугунов Владимир Михайлович
Шершер Леонид Рафаилович
Шогенцуков Али Асхадович
Смоленский Борис Моисеевич
Отрада Николай Карпович
Гаврилюк Александр Акимович "О.Вольний, А.Холмський"
Росин Самуил Израилевич
 > Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне > Стр.86
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
85
86
87
...
152

310. ДОЛГ

Невесел в дыме канонады
сугубо штатский человек.
Дрожи.
Повелевает век запомнить —
          как звенят снаряды,
          как завывает самолет,
          огнем одаривая землю,
          как пьют удушливое зелье,
          как рвутся в панике вперед.
Век не под стать страстям квартирным
и пенью птичьему.
                                    А ты
писал стихи,
вдыхал цветы
под небом розовым и мирным.
Теперь положено черстветь
рукам,
          сжимающим винтовку,
и смерть берет на изготовку,
хотя ты прожил только треть.
Ну что ж, погодки молодые,
посуровеем —
                          и не жаль:
ведь нам видения седые,
как полю град на урожай.
Заголосят витые трубы,
и ты —
            во мраке и в крови —
забыв о нервах,
стиснув зубы,
как ветер,
                   тучу изорви.
Не под луной прогулка —
                                     встретить
на расстояньи локтя бой.
Еще не мы,
                    но наши дети
задышат радостью одной.
Чтоб им легко в беседы птичьи
вникалось,
                    ты
                            имей в виду
гадюку, жившую в саду,
змеиной жизни двуязычье,
под зданье дней твоих подкоп,
любовь, несущую проказу.
Пристрастным пришлых меряй глазом
на стыках дел, ночей и троп.
Коль не зияют сзади бреши,
растает скоро бранный дым.
Умрешь
             иль выйдешь постаревшим,
но сильным,
                  светлым
                               и большим.
Умрешь иль нет —
                              тебе по праву
поэта первая строка,
непререкаемая слава,
сплошное солнце на века.
Конец 30-х годов

311. ПАРТИЗАН УХОДИТ В РАЗВЕДКУ

Неприятель прорвался к Дону.
Сталью вытоптаны поля,
Заскрипели возы бездомных,
По дорогам степным пыля.
Над гремящей землей томится
Темнота.
               Ни луны, ни звезд.
Как пылает твоя станица,
Ночью видно за много верст.
Уходя с боевым отрядом
За реку, где ярится враг,
На пожарище долгим взглядом,
Сжав поводья,
                          глядит казак.
Где вчера еще цвел пригорок —
Яма круглая —
                        смерти след.
Дым сраженья сер и горек,
Но другого исхода нет.
Ветер голосом человека
Тихо стонет в ветвях ракит.
Задыхаясь,
                     как после бега,
Командиру казак твердит:
«Я стреляю довольно метко,
И отточен, востер клинок…
Отпустите меня в разведку…
За беду посчитаться срок…»
Командир отвечает:
«С богом,
                поезжай».
                            Погоди немного,
Мы добьемся погожих дней, —
Утро вечера мудреней!
В трудном деле станичник весел;
На плечо автомат повесил,
Снарядился в опасный путь
Ради завтрашних легких песен,
Чтобы ровно дышала грудь.
…Громыхнула зенитка где-то.
Пронеслась на восток ракета,
Завиляла хвостом летучим
И упала, шипя, в залив,
На мгновенье донскую тучу
Смертным,
                   синим огнем залив.
1942

312. ТОВАРИЩ КАПИТАН

Памяти капитана Д. П. Суменкова

Внезапна скорбь, и сердцем я не верю,
Что опустел бревенчатый блиндаж,
Что вас уже не встретишь перед дверью,
Не улыбнешься,
Чести не отдашь…
Легко ль беде поверить, злой и скорой?
Ужели оборвал ваш путь снаряд?
Еще постель примята, на которой
Вы отдыхали час тому назад…
Когда бойцов на битву поднимали,
Сквозь дым вели вперед, на вражий стан,
Бойцам казалось — выкован из стали
Неуязвимый храбрый капитан.
Лишь тот надолго памяти достоин,
Кто прожил век, лишений не страшась,
Кто шел вперед
Как труженик и воин
И грудью встретил свой последний час.
Он был таким — спокоен и неистов,
В беседе — друг,
В сраженьях — ветеран.
Он жил и умер стойким коммунистом,
Мой командир, товарищ капитан.
1943

313. НАСТУПЛЕНИЕ

Это было у села Износки, —
Враг терял орудья и повозки,
Эшелон пылал на полустанке,
Стыли перевернутые танки.
В окруженьи грохота и дыма,
Как сама судьба, неотвратимо
Боевые двигались порядки.
И поля трясло как в лихорадке,
Горькой гарью веяли пожары.
Пушка щедро сыпала удары,
Скрежетала, словно в иступленьи,
Все заслоны вражеские руша.
(Мы ее, царицу наступленья,
Звали по-семейному: «Катюша»).
Под огнем, в метель, на холодине
Заметались немцы по равнине,
Побросали теплые берлоги.
Лишь в Заречье, справа у дороги,
Напрягая тающие силы,
Огрызались правнуки Аттилы.
Броневые чудища рычали,
Венгры лошадей переседлали,
«Сдайся, рус!» — фельдфебели орали.
С голоду свирепые солдаты
На весу держали автоматы,
Не желали пятиться по-рачьи
И беды не ждали.
Вдруг навстречу
Эскадроны хлынули казачьи,
Завязали яростную сечу,
С лету смяли всадников и пеших,
Лезущих в непрошеные гости.
Бронебойщик, в битвах преуспевший,
Перебил ползучих танков кости,
И казалось — воздух закипевший
Плавил сталь, ревущую от злости.
Апрель 1944
86
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"247382","o":1}