Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Карим Фатых ВалеевичОтрада Николай Карпович
Вакаров Дмитрий Онуфриевич
Лапин Борис Матвеевич
Вилкомир Леонид Вульфович
Копштейн Арон Иосифович
Герасименко Кость
Каневский Давид Исаакович
Ширман Елена Михайловна
Кубанев Василий Михайлович
Майоров Николай Петрович
Наумова Варвара Николаевна
Коган Павел Давыдович
Кульчицкий Михаил Валентинович
Багрицкий Всеволод Эдуардович
Пулькин Иван Иванович
Смоленский Борис Моисеевич
Лебедев Алексей Алексеевич
Богатков Борис Андреевич
Костров Борис Алексеевич
Калоев Хазби Александрович
Джалиль Муса Мустафович
Гаврилюк Александр Акимович "О.Вольний, А.Холмський"
Лобода Всеволод Николаевич
Монтвила Витаутас
Нежинцев Евгений Саввич
Суворов Георгий Кузьмич
Троицкий Михаил Васильевич
Шогенцуков Али Асхадович
Стрельченко Вадим Константинович
Шпак Микола
Сурначев Николай Николаевич
Шершер Леонид Рафаилович
Розенберг Леонид Осипович
Росин Самуил Израилевич
Инге Юрий Алексеевич
Котов Борис Александрович
Квициниа Леварса Бидович
Чугунов Владимир Михайлович
Спирт Сергей Аркадьевич
Артемов Александр Александрович
Занадворов Владислав Леонидович
Федоров Иван Николаевич
>
Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне > Стр.109
Содержание  
A
A

420. ДОЧЕРИ

Мне кажется — я не был дома вечность.
Вернусь негаданно, вернусь к утру.
Остановлюсь, почтив твою беспечность,
Пройду к тебе, глаза твои протру.
Губами встречу волосы густые,
Услышу крик — что до рожденья мил,
И отступлю, увидевши впервые,
Как, просыпаясь, ты глядишь на мир.
Ты будешь легкой, маленькой и птичьей,
Захочешь сразу всё собрать в одно,
И я пойму, как я косноязычен,
И замолчу — раскрою лишь окно.
Смотри сама, здесь не помочь словами.
Мы входим в мир, не трогая их зря.
Так в детстве узнается тяжесть камня,
И недруги, и лучшие друзья.
Так вырастают, отдаются делу
И вспоминают радость первых дней,
Чтоб снова ощутить себя незрелым
Над колыбелью собственных детей.
1939

421. ГРОЗА НОЧЬЮ

Смешался с вымыслом грозы
Внезапно сыгранный Бетховен.
Он постигал ее азы
И поднимался с громом вровень.
Он ждал, глаза оледенив,
Раскатом мощным обесславлен:
Он уловить хотел мотив,
Но глухотою был подавлен.
Он шел в мажор — и застывал,
Следя за грозовым волненьем!
Я путал подлинники и не знал,
Кого назвать изображеньем.
<1940>

422. РЕКВИЕМ ЛЕРМОНТОВУ

И я клянусь — на каждой кромке
Вдали распластанных снегов,
Как завещание потомкам,
Дымится пролитая кровь.
И Терек, выгнувшись, как шпага,
В лучах сверкающей струей,
Бряцает в тесноте оврага,
Точа о камни лезвие.
Метнув волну, он шлет наружу
Каскады радужных теней
И грозно бережет оружье,
Как верный слепок этих дней,
Еще волнующих не тем ли
Предсмертным часом всё острей,
Когда поэт, влюбленный в землю,
Погиб, не расквитавшись с ней,
Где дальним громом промелькнула
Глухая пуля на лету,
Как будто чокнулись аулы,
Рассыпав эхо на версту.
<1940>

423. АБХАЗИЯ

Если ты не видал рассвета,
Отраженного горной рекой
У извилистого парапета,
Перевитого синевой;
Если около звонкой Бзыби
Ты опять просмотрел с высоты,
Как блестят чешуею рыбьей
Разноцветные брызги воды;
Если вновь, проходя по ущелью,
Ты забыл оглянуться назад
И не видел скользкой форели,
Проплывающей водопад,—
То тогда, чтоб не даром лазить,
Прикрывая рукою глаза,
По петляющим тропам Абхазии,
Улетающим в небеса,
Не забудь на поляне открытой,
У замшелой и древней стены,
Покоряющей пляски джигита
В однозвучной оправе зурны.
И над берегом дымной Мшовни
На досуге припомни потом
Эти горы с надвинутым словно
До бровей снеговым башлыком,
Где какой-то особенный воздух,
Сквозь который навесом густым
Виноградными гроздьями звезды
Созревают над пляжем ночным;
Где преданьями жив каждый камень:
Только тронь — и начнется рассказ.
И над морем закатное пламя
Провожает рыбачий баркас.
<1940>

424. ТРИ СОНЕТА

1
Где б я ни жил, и где б мой ни был дом,
Какое б небо ни стучалось в ставни,
Я б никогда не кончил счета с давним
Из-за звезды перед моим окном.
Я б думал вновь, что это всё во сне,
Что отстоять тебя еще не поздно,
Что ты жива и ты еще во мне,
Как терпкий сок в налитых солнцем гроздьях.
Я б вместо моря расплескал тебя,
И вместо ветра — пил твое дыханье.
Я б пенье птиц, на ноты раздробя,
Нашел в них отзвук твоего признанья,
Из плеска волн я б вновь создал тебя.
Но в этот миг тревожного желанья
2
Я настежь двери отворяю в ночь
И слышу капель щелканье глухое
И шум дождя, который превозмочь
Не в силах даже трубный звук прибоя.
Я так хочу, чтоб ты была со мной,
Чтобы по крайней мере ты казалась
У ног моих распластанной землей,
Ночной волной, с которой ты смешалась.
Я так хочу опять тебя найти,
Сквозь плач пробившись, вылепить из ночи,
Из горя моего, чтобы в груди
Ты задыхалась цепкой вязью строчек,
Стихами, где остались позади
Одни мечты. И чтоб я мог воочью
3
Вновь обрести рассветный шум дорог,
Глухих лесов чернеющие пятна,
Где каждый с ветки сорванный листок
Уже как будто просится обратно,
Где нужно верить, что мой стол широк,
Но сколько б я за ним ни оставался —
Течет вода сквозь стиснутые пальцы
И на ладони не сдержать песок.
Я б никогда не вспоминал о нем,
Раз навсегда покончив счеты с давним,
Но всё равно перед моим окном
Дано звезде сиять твоим лицом,
Где б я ни жил, и где б мой ни был дом,
Какое б небо ни стучалось в ставни.
<1940>
109
{"b":"247382","o":1}