Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Кульчицкий Михаил ВалентиновичОтрада Николай Карпович
Богатков Борис Андреевич
Лапин Борис Матвеевич
Лебедев Алексей Алексеевич
Джалиль Муса Мустафович
Коган Павел Давыдович
Артемов Александр Александрович
Монтвила Витаутас
Майоров Николай Петрович
Наумова Варвара Николаевна
Инге Юрий Алексеевич
Копштейн Арон Иосифович
Каневский Давид Исаакович
Карим Фатых Валеевич
Занадворов Владислав Леонидович
Котов Борис Александрович
Вилкомир Леонид Вульфович
Герасименко Кость
Квициниа Леварса Бидович
Лобода Всеволод Николаевич
Нежинцев Евгений Саввич
Пулькин Иван Иванович
Спирт Сергей Аркадьевич
Чугунов Владимир Михайлович
Шогенцуков Али Асхадович
Шпак Микола
Троицкий Михаил Васильевич
Розенберг Леонид Осипович
Костров Борис Алексеевич
Стрельченко Вадим Константинович
Смоленский Борис Моисеевич
Ширман Елена Михайловна
Вакаров Дмитрий Онуфриевич
Багрицкий Всеволод Эдуардович
Кубанев Василий Михайлович
Калоев Хазби Александрович
Росин Самуил Израилевич
Федоров Иван Николаевич
Суворов Георгий Кузьмич
Сурначев Николай Николаевич
Гаврилюк Александр Акимович "О.Вольний, А.Холмський"
Шершер Леонид Рафаилович
 > Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне > Стр.49
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
48
49
50
...
152

148. СКАЗАНИЕ О ВЕРЕСКЕ

Лучшего коня под ним убили
В это утро горькое и злое.
Ярость битвы встала кучей пыли
Над холодной черствою землею.
Каменные ядра на поляну
Сыпались, как спелые орехи,
И от крови, вытекшей из раны,
У бойца заржавели доспехи.
Враг ворвался в дом к его невесте,
Надругался над своей добычей,
И боец не смог убить на месте
Хищника, как требует обычай.
Стал он ветра зимнего суровей,
Зубы сжал, чернея от бессилья,
Поднял руки, смоченные кровью,
Как орел пораненные крылья.
Промолчал, охваченный печалью,—
Воин этот никогда не плакал,
Уж скорей бы камни зарыдали
Иль запел бы бронзовый оракул.
Но когда пронзили сердце брата
Восемь стрел с багровым опереньем,
Он заплакал от такой утраты
И упал на стойбище оленьем.
Ни ветра, ни северные грозы
Не касались этих мест поныне,
Лишь печали мужественной слезы
Тронули бесплодную пустыню.
Разлилось по высохшему краю
Скорби разгоревшееся пламя,
И проснулась почва, прорастая
Жесткими лиловыми цветами.
И сказал боец дружине: «Верю,
Что цветет пустыня в знак расплаты!..»
И шуршал на поле битвы вереск,
Отливая кровью в час заката.
Враг метался, вытоптав посевы,
Подымал дикорастущий вереск
Грозный стяг возмездия и гнева.
Так, цветами го́ря пламенея,
Поле брани стало полем чести,
Потому что в мире нет страшнее
Слез бойца, взывающих о мести.
1940

149. «Я нашел на улице подкову…»

Я нашел на улице подкову
И повесил дома на стене.
В этом смысла нету никакого,
Просто так понадобилось мне.
Но порой рассказывают ярко
О делах давно минувших лет
Серый камень, раковина, марка
И пригоршня бронзовых монет.
Серым камнем высекали пламя,
В раковине слышен гул морей,
А за деньги, стертые веками,
Шкуры продавал гиперборей.
Так и речь рождается. По слову
Соберешь — и мыслям нет конца…
Я ударю об стену подкову —
И услышу песню кузнеца…
1941

150. «В картине были воздух и пространство…»

В картине были воздух и пространство,
А в легких клокотала пустота.
Он отдал всё — любовь и постоянство —
Куску одушевленного холста.
Другой шел в бой, не кланяясь шрапнели,
Брал города, одетые в бетон,
И гордые полотнища знамен,
Пред ним склонясь, покорно шелестели.
Они погибли оба на рассвете:
Один в своей постели, а другой
На поле битвы умер, как герой.
И к их могилам подходили дети,
И бились одинаково сердца
Над прахом живописца и бойца.
1941

151. ПЕСНЯ О ПОДВОДНИКАХ

Застыли морские просторы,
И сумрак над Балтикой лег,
Погасли маяки и створы,
Для флота не стало дорог.
Суровы слова командира,—
Коль нужно, то, значит, пройдем,
Докажем, товарищи, миру,
Что можно проплыть подо льдом.
Припев:
           О тех, что в боях победили
           И пламя, и лед, и туман,
           Про эти достойные были
           Пой, краснофлотский баян.
Казалось, нам выпала доля
Коснуться скалистого дна,
Но лодку сквозь минное поле
Спокойно вели штурмана.
И гибель увидели сами
Враги, пораженные в лоб,
Когда над плавучими льдами
Наш зоркий возник перископ.
Припев.
На грозной дороге немало
Гремело торпедных атак,
Так вейся ж, победный и алый,
Простреленный пулями флаг.
Мы вражью прорвали границу,
Закрыли залив на замок,
Сквозь наши дозоры пробиться
Никто не посмел и не смог.
Припев.
Когда ж над ледовою кромкой
Смолк ветер, утихла пурга,
Лишь волны качали обломки
Погибшей эскадры врага.
На выстрел ответим мы втрое,
Готовые ночью и днем,
И славной дорогой героев
За родину снова пойдем.
1941

152. ПРОБИЛ ЧАС

Наши пушки вновь заговорили,
Пробил час. Мы выступили в бой!
Мерно лаг отсчитывает мили,
Чайки вьются низко над водой.
И родимой Балтики просторы
Бороздят эскадры кораблей.
Миноносцы, лидеры, линкоры
По волнам проходят без огней.
Враг настигнут меткостью зениток
И поспешно заметает след,
Всё длиннее бесконечный свиток
Наших замечательных побед.
Каждый слог оперативной сводки
Дышит мощью точного огня,
Лижет море перископ подлодки,
Гордое спокойствие храня.
Грозного похода якорь выбран,
Дым войны над Балтикой опять,
Бьют орудья главного калибра.
Пробил час. Врагу несдобровать!
22 июня 1941
49
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"247382","o":1}