Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Вакаров Дмитрий ОнуфриевичКоган Павел Давыдович
Гаврилюк Александр Акимович "О.Вольний, А.Холмський"
Квициниа Леварса Бидович
Костров Борис Алексеевич
Нежинцев Евгений Саввич
Пулькин Иван Иванович
Спирт Сергей Аркадьевич
Суворов Георгий Кузьмич
Сурначев Николай Николаевич
Троицкий Михаил Васильевич
Инге Юрий Алексеевич
Карим Фатых Валеевич
Вилкомир Леонид Вульфович
Котов Борис Александрович
Монтвила Витаутас
Федоров Иван Николаевич
Ширман Елена Михайловна
Занадворов Владислав Леонидович
Каневский Давид Исаакович
Копштейн Арон Иосифович
Кубанев Василий Михайлович
Шогенцуков Али Асхадович
Шпак Микола
Лобода Всеволод Николаевич
Наумова Варвара Николаевна
Кульчицкий Михаил Валентинович
Джалиль Муса Мустафович
Багрицкий Всеволод Эдуардович
Артемов Александр Александрович
Смоленский Борис Моисеевич
Лебедев Алексей Алексеевич
Калоев Хазби Александрович
Розенберг Леонид Осипович
Майоров Николай Петрович
Богатков Борис Андреевич
Герасименко Кость
Шершер Леонид Рафаилович
Отрада Николай Карпович
Стрельченко Вадим Константинович
Росин Самуил Израилевич
Чугунов Владимир Михайлович
Лапин Борис Матвеевич
 > Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне > Стр.19
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
18
19
20
...
152

25. «Хоть становлюсь я угрюмым, упорным…»

Хоть становлюсь я угрюмым, упорным,
Меня иногда, как прежде, влекут
В дымное небо кричащие горны,
Знамена, стреляющие на ветру…
Но это случается реже, реже.
И, видимо, скоро в последний раз
Почудится мне оружия скрежет,
Каменных стен огромные брусья…
Крепость в дыму, крепость в огне.
И, возглавляя отряды, мчусь я
На безупречно белом коне.
Что там на башне: не флаг ли белый,
Или вспорхнул от выстрелов дым?
Проломы в стене — не ловушка смелым,
Они — триумфальные арки им!
Мой скакун пролетает над бездной.
Рвы за спиною. Вперед! Вперед!
Всё ближе, ближе топот железный,
Вдруг распахнулись ворота! И вот,
Качнув головой, улыбаюсь устало:
Борис, Борис, довольно сражаться.
Ведь тебе ни много ни мало —
Уже почти девятнадцать.
1940?

26. НАКОНЕЦ-ТО!

Новый чемодан длиной в полметра,
Кружка, ложка, ножик, котелок…
Я заранее припас всё это,
Чтоб явиться по повестке в срок.
Как я ждал ее! И наконец-то,
Вот она, желанная, в руках!..
…Пролетело, отшумело детство
В школах, в пионерских лагерях.
Молодость девичьими руками
Обнимала и ласкала нас,
Молодость холодными штыками
Засверкала на фронтах сейчас.
Молодость за всё родное биться
Повела ребят в огонь и дым,
И спешу я присоединиться
К возмужавшим сверстникам моим!
1941

27. «Всё с утра идет чредой обычной…»

Всё с утра идет чредой обычной.
Будничный, осенний день столичный —
Славный день упорного труда.
Мчат троллейбусы, гремят трамваи,
Зов гудков доносится с окраин,
Торопливы толпы, как всегда.
Но сегодня и прохожим в лица,
И на здания родной столицы
С чувствами особыми гляжу,
А бойцов дарю улыбкой братской —
Я последний раз в одежде штатской
Под военным небом прохожу!..
1941 Москва

28. ПЕРЕД НАСТУПЛЕНИЕМ

Метров двести — совсем немного —
Отделяют от нас лесок.
Кажется, велика ль дорога?
Лишь один небольшой бросок.
Только знает наша охрана:
Дорога не так близка.
Перед нами — «ничья» поляна,
А враги — у того леска.
В нем таятся фашистские дзоты,
Жестким снегом их занесло.
Вороненые пулеметы
В нашу сторону смотрят зло.
Магазины свинцом набиты,
Часовой не смыкает глаз.
Страх тая, стерегут бандиты
Степь, захваченную у нас.
За врагами я, парень русский,
Наблюдаю, гневно дыша.
Палец твердо лежит на спуске
Безотказного ППШа.
Впереди — города пустые,
Нераспаханные поля.
Тяжко знать, что моя Россия
От того леска — не моя…
Посмотрю на друзей-гвардейцев:
Брови сдвинули, помрачнев,—
Как и мне, им сжимает сердце
Справедливый, священный гнев.
Поклялись мы, что встанем снова
На родимые рубежи!
И в минуты битвы суровой
Нас, гвардейцев, не устрашит
Ливень пуль, сносящий пилотки,
И оживший немецкий дзот…
Только бы прозвучал короткий,
Долгожданный приказ: «Вперед!»
1942

29. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Два шага от стены к окну,
Немного больше в длину —
Ставшая привычной уже
Комнатка на втором этаже.
В нее ты совсем недавно вошел,
Поставил в угол костыль,
Походный мешок опустил на стол,
Смахнул с подоконника пыль
И присел, растворив окно.
Открылся тебе забытый давно
Мир:
Вверху — голубой простор,
Ниже — зеленый двор,
Поодаль, где огород,
Черемухи куст цветет…
И вспомнил ты вид из другого жилья:
Разбитые блиндажи,
Задымленные поля
Срезанной пулями ржи.
Плохую погоду — солнечный день,
Когда, бросая густую тень,
Хищный «юнкерс» кружил:
Черный крест на белом кресте,
Свастика на хвосте.
«Юнкерс» камнем стремился вниз
И выходил в пике.
Авиабомб пронзительный визг,
Грохот невдалеке;
Вспомнил ты ощутимый щекой
Холод земли сырой,
Соседа, закрывшего голой рукой
Голову в каске стальной,
Пота и пороха крепкий запах…
Вспомнил ты, как, небо закрыв,
Бесформенным зверем на огненных лапах
Вздыбился с ревом взрыв.
…Хорошо познав на войне,
Как срок разлуки тяжел,
Ты из госпиталя к жене
Всё-таки не пришел.
И вот ожидаешь ты встречи с ней
В комнатке на этаже втором,
О судьбе и беде своей
Честно сказав письмом.
Ты так поступил, хоть уверен в том,
Что ваша любовь сильна,
Что в комнатку на этаже втором
С улыбкой войдет жена
И руки, исполненные теплом,
Протянет к тебе она.
1942
19
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"247382","o":1}