Апрель 1919 «От лихой любовной думки…» От лихой любовной думки Как уеду по чугунке — Распыхтится паровоз, И под гул его угрюмый Буду думать, буду думать, Что сам Черт меня унес. От твоих улыбок сладких, И от рук твоих в перчатках, И от лика твоего — И от слов твоих шумящих, И от ног твоих, спешащих Мимо дома моего. Ты прощай, злодей — прельститель, Вы, холмы мои, простите Над . . . . . . . . .Москвой, — Что Москва! Черт с ней, с Москвою! Черт с Москвою, черт со мною, — И сам Свет-Христос с собой! Лейтесь, лейтесь, слезы, лейтесь, Вейтесь, вейтесь, рельсы, вейтесь, Ты гуди, чугун, гуди… Может, горькую судьбину Позабуду на чужбине На другой какой груди. «Ты расскажи нам про весну…»
— Ты расскажи нам про весну! — Старухе внуки говорят. Но, головою покачав, Старуха отвечала так: — Грешна весна, Страшна весна. — Так расскажи нам про Любовь! — Ей внук поет, что краше всех. Но, очи устремив в огонь, Старуха отвечала: — Ох! Грешна Любовь, Страшна Любовь! И долго-долго на заре Невинность пела во дворе: — Грешна любовь, Страшна любовь… 1919 «Маленькая сигарера…» Маленькая сигарера! Смех и танец всей Севильи! Что тебе в том длинном, длинном Чужестранце длинноногом? Оттого, что ноги длинны, — Не суди: приходит первым! И у цапли ноги — длинны: Всё на том же на болоте! Невидаль, что белорук он! И у кошки ручки — белы. Оттого, что белы ручки, — Не суди: ласкает лучше! Невидаль — что белокур он! И у пены — кудри белы, И у дыма — кудри белы, И у куры — перья белы! Берегись того, кто утром Подымается без песен, Берегись того, кто трезвым — Как капель — ко сну отходит, Кто от солнца и от женщин Прячется в собор и в погреб, Как ножа бежит — загару, Как чумы бежит — улыбки. Стыд и скромность, сигарера, Украшенье для девицы, Украшенье для девицы, Посрамленье для мужчины. Кто приятелям не должен — Тот навряд ли щедр к подругам. Кто к жидам не знал дороги — Сам жидом под старость станет. Посему, малютка-сердце, Маленькая сигарера, Ты иного приложенья Поищи для красных губок. Губки красные — что розы: Нынче пышут, завтра вянут, Жалко их — на привиденье, И живой души — на камень. Москва — Ванв, 1919–1937 «Твои руки черны от загару…» Твои руки черны от загару, Твои ногти светлее стекла… — Сигарера! Скрути мне сигару, Чтобы дымом любовь изошла. Скажут люди, идущие мимо: — Что с глазами-то? Свет, что ль, не мил? А я тихо отвечу: — От дыму. Я девчонку свою продымил! Весна 1919 «Не сердись, мой Ангел Божий…» Не сердись, мой Ангел Божий, Если правда выйдет ложью. Встречный ветер не допрашивают, Правды с соловья не спрашивают. 1919 «Ландыш, ландыш белоснежный…» Ландыш, ландыш белоснежный, Розан аленький! Каждый говорил ей нежно: «Моя маленькая!» — Ликом — чистая иконка, Пеньем — пеночка… — И качал ее тихонько На коленочках. Ходит вправо, ходит влево Божий маятник. И кончалось все припевом: «Моя маленькая!» Божьи думы нерушимы, Путь — указанный. Маленьким не быть большими, Вольным — связанными. И предстал — в кого не целят Девки — пальчиком: Божий ангел встал с постели — Вслед за мальчиком. — Будешь цвесть под райским древом, Розан аленький! — Так и кончилась с припевом: «Моя маленькая!» 16 июня 1919
«На коленях у всех посидела…» На коленях у всех посидела И у всех на груди полежала. Все до страсти она обожала И такими глазами глядела, Что сам Бог в небесах. 16 июня 1919 Але («В шитой серебром рубашечке…») В шитой серебром рубашечке, — Грудь как звездами унизана! — Голова — цветочной чашечкой Из серебряного выреза. Очи — два пустынных озера, Два Господних откровения — На лице, туманно-розовом От Войны и Вдохновения. Ангел — ничего — всё! — знающий, Плоть — былинкою довольная, Ты отца напоминаешь мне — Тоже Ангела и Воина. Может — все мое достоинство — За руку с тобою странствовать. — Помолись о нашем Воинстве Завтра утром, на Казанскую! |
