«Солнце — одно, а шагает по всем городам…» Солнце — одно, а шагает по всем городам. Солнце — мое. Я его никому не отдам. Ни на час, ни на луч, ни на взгляд. — Никому. — Никогда. Пусть погибают в бессменной ночи города! В руки возьму! Чтоб не смело вертеться в кругу! Пусть себе руки, и губы, и сердце сожгу! В вечную ночь пропадет — погонюсь по следам… Солнце мое! Я тебя никому не отдам! Февраль 1919
«Да здравствует черный туз…» Да здравствует черный туз! Да здравствует сей союз Тщеславья и вероломства! На темных мостах знакомства, Вдоль всех фонарей — любовь! Я лживую кровь свою Пою — в вероломных жилах. За всех вероломных милых Грядущих своих — я пью! Да здравствует комедьянт! Да здравствует красный бант В моих волосах веселых! Да здравствуют дети в школах, Что вырастут — пуще нас! И, юности на краю, Под тенью сухих смоковниц — За всех роковых любовниц Грядущих твоих — я пью! Москва, март 1919 «Сам Черт изъявил мне милость…» Сам Черт изъявил мне милость! Пока я в полночный час На красные губы льстилась — Там красная кровь лилась. Пока легион гигантов Редел на донском песке, Я с бандой комедиантов Браталась в чумной Москве. Хребет вероломства — гибок. О, сколько их шло на зов . . . . . .моих улыбок . . . . . .моих стихов. Чтоб Совесть не жгла под шалью — Сам Черт мне вставал помочь. Ни утра, ни дня — сплошная Шальная, чумная ночь. И только порой, в тумане, Клонясь, как речной тростник, Над женщиной плакал — Ангел О том, что забыла — Лик. Март 1919 «Я Вас люблю всю жизнь и каждый день…» Я Вас люблю всю жизнь и каждый день, Вы надо мною, как большая тень, Как древний дым полярных деревень. Я Вас люблю всю жизнь и каждый час. Но мне не надо Ваших губ и глаз. Все началось — и кончилось — без Вас. Я что-то помню: звонкая дуга, Огромный ворот, чистые снега, Унизанные звездами рога… И от рогов — в полнебосвода — тень… И древний дым полярных деревень… — Я поняла: Вы северный олень. 7 декабря 1918 П. Антокольскому Дарю тебе железное кольцо: Бессонницу — восторг — и безнадежность. Чтоб не глядел ты девушкам в лицо, Чтоб позабыл ты даже слово — нежность. Чтоб голову свою в шальных кудрях Как пенный кубок возносил в пространство, Чтоб обратило в угль — и в пепл — и в прах Тебя — сие железное убранство. Когда ж к твоим пророческим кудрям Сама Любовь приникнет красным углем, Тогда молчи и прижимай к губам Железное кольцо на пальце смуглом. Вот талисман тебе от красных губ, Вот первое звено в твоей кольчуге, — Чтоб в буре дней стоял один — как дуб, Один — как Бог в своем железном круге! Март 1919 «О нет, не узнает никто из вас…» О нет, не узнает никто из вас — Не сможет и не захочет! — Как страстная совесть в бессонный час Мне жизнь молодую точит! Как душит подушкой, как бьет в набат, Как шепчет все то же слово… — В какой обратился треклятый ад Мой глупый грешок грошовый! Март 1919 Памяти А.А. Стаховича А Dieu — mon âme, Mon corps — аu Roy, Mоn соеur — аuх Dames, L’honneur — роur moi. [43] «Не от запертых на семь замков пекарен…» Не от запертых на семь замков пекарен И не от заледенелых печек — Барским шагом — распрямляя плечи — Ты сошел в могилу, русский барин! Старый мир пылал. Судьба свершалась. — Дворянин, дорогу — дровосеку! [44]Чернь цвела… А вблизь тебя дышалось Воздухом Осьмнадцатого Века. И пока, с дворцов срывая крыши, Чернь рвалась к добыче вожделенной — Вы bon ton, maintien, tenue [45]— мальчишек Обучали — под разгром вселенной! Вы не вышли к черни с хлебом-солью, И скрестились — от дворянской скуки! — В черном царстве трудовых мозолей — Ваши восхитительные руки. [46] Москва, март 1919
«Высокой горести моей…» Высокой горести моей — Смиренные следы: На синей варежке моей — Две восковых слезы. В продрогшей церковке — мороз, Пар от дыханья — густ. И с синим ладаном слилось Дыханье наших уст. Отметили ли Вы, дружок, — Смиреннее всего — Среди других дымков — дымок Дыханья моего? Безукоризненностью рук Во всем родном краю Прославленный — простите, друг, Что в варежках стою! вернуться Господу — мою душу, Тело мое — королю, Сердце — прекрасным дамам, Честь — себе самому (фр.) вернуться NB! Если бы дровосеку! (прим. автора) вернуться Правила хорошего тона, осанка (фр.) вернуться NB! Даже труд может быть — отвратителен: даже — чужой! если он в любовь — навязан и в славословие — вменен. М. Ц. — тогда и всегда. |
