«Месяц высокий над городом лег…» Месяц высокий над городом лег, Грезили старые зданья… Голос ваш был безучастно-далек: — «Хочется спать. До свиданья». Были друзья мы иль были враги? Рук было кратко пожатье, Сухо звучали по камню шаги В шорохе длинного платья. Что-то мелькнуло, — знакомая грусть, — Старой тоски переливы… Хочется спать Вам? И спите, и пусть Сны Ваши будут красивы; Пусть не мешает анализ больной Вашей уютной дремоте. Может быть в жизни Вы тоже покой Муке пути предпочтете. Может быть Вас не захватит волна, Сгубят земные соблазны, — В этом тумане так смутно видна Цель, а дороги так разны! Снами отрадно страдания гнать, Спящим не ведать стремленья, Только и светлых надежд им не знать, Им не видать возрожденья, Им не сложить за мечту головы, — Бури — герои достойны! Буду бороться и плакать, а Вы Спите спокойно! В Кремле
Там, где мильоны звезд-лампадок Горят пред ликом старины, Где звон вечерний сердцу сладок, Где башни в небо влюблены; Там, где в тени воздушных складок Прозрачно-белы бродят сны — Я понял смысл былых загадок, Я стал поверенным луны. В бреду, с прерывистым дыханьем, Я все хотел узнать, до дна: Каким таинственным страданьям Царица в небе предана И почему к столетним зданьям Так нежно льнет, всегда одна… Что на земле зовут преданьем, — Мне все поведала луна. В расшитых шелком покрывалах, У окон сумрачных дворцов, Я увидал цариц усталых, В глазах чьих замер тихий зов. Я увидал, как в старых сказках, Мечи, венец и древний герб, И в чьих-то детских, детских глазках Тот свет, что льет волшебный серп. О, сколько глаз из этих окон Глядели вслед ему с тоской, И скольких за собой увлек он Туда, где радость и покой! Я увидал монахинь бледных, Земли отверженных детей, И в их молитвах заповедных Я уловил пожар страстей. Я угадал в блужданьи взглядов: — «Я жить хочу! На что мне Бог?» И в складках траурных нарядов К луне идущий, долгий вздох. Скажи, луна, за что страдали Они в плену своих светлиц? Чему в угоду погибали Рабыни с душами цариц, Что из глухих опочивален Рвались в зеленые поля? — И был луны ответ печален В стенах угрюмого Кремля. Осень 1908. Москва У гробика Екатерине Павловне Пешковой Мама светло разукрасила гробик. Дремлет малютка в воскресном наряде. Больше не рвутся на лобик Русые пряди; Детской головки, видавшей так мало, Круглая больше не давит гребенка… Только о радостном знало Сердце ребенка. Век пятилетний так весело прожит: Много проворные ручки шалили! Грези, никто не тревожит, Грези меж лилий… Ищут цветы к ней поближе местечко, (Тесно ей кажется в новой кровати). Знают цветы: золотое сердечко Было у Кати! Последнее слово О, будь печальна, будь прекрасна, Храни в душе осенний сад! Пусть будет светел твой закат, Ты над зарей была не властна. Такой как ты нельзя обидеть: Суровый звук — порвется нить! Не нам судить, не нам винить… Нельзя за тайну ненавидеть. В стране несбывшихся гаданий Живешь одна, от всех вдали. За счастье жалкое земли Ты не отдашь своих страданий. Ведь нашей жизни вся отрада К бокалу прошлого прильнуть. Не знаем мы, где верный путь, И не судить, а плакать надо. Эпитафия («Забилась в угол, глядишь упрямо…») На земле — «Забилась в угол, глядишь упрямо… Скажи, согласна? Мы ждем давно». — «Ах, я не знаю. Оставьте, мама! Оставьте, мама. Мне все равно!» В земле — «Не тяжки ль вздохи усталой груди? В могиле тесной всегда ль темно?» — «Ах, я не знаю. Оставьте, люди! Оставьте, люди! Мне все равно!» Над землей — «Добро любила ль, всем сердцем, страстно? Зло — возмущало ль тебя оно?» — «О Боже правый, со всем согласна! Я так устала. Мне все равно!» Даме с камелиями
Все твой путь блестящей залой зла, Маргарита, осуждают смело. В чем вина твоя? Грешило тело! Душу ты — невинной сберегла. Одному, другому, всем равно, Всем кивала ты с усмешкой зыбкой. Этой горестной полуулыбкой Ты оплакала себя давно. Кто поймет? Рука поможет чья? Всех одно пленяет без изъятья! Вечно ждут раскрытые объятья, Вечно ждут: «Я жажду! Будь моя!» День и ночь признаний лживых яд… День и ночь, и завтра вновь, и снова! Говорил красноречивей слова Темный взгляд твой, мученицы взгляд. Все тесней проклятое кольцо, Мстит судьба богине полусветской… Нежный мальчик вдруг с улыбкой детской Заглянул тебе, грустя, в лицо… О любовь! Спасает мир — она! В ней одной спасенье и защита. Все в любви. Спи с миром, Маргарита… Все в любви… Любила — спасена! |
