* * * Две руки — и пять на каждой — Пальчиков проворных. И на каждом — перстенечек. (На котором — пó два.) К двум рукам — все пальцы — к ним же Перстеньки прибавить — Не начтешь и пятой доли <Всех>, кого любила! <Июнь-июль 1920>
«Ветер, ветер, выметающий…» Ветер, ветер, выметающий, Заметающий следы! Красной птицей залетающий В белокаменные лбы. Длинноногим псом ныряющий Вдоль равнины овсяной. — Ветер, голову теряющий От юбчонки кружевной! Пурпуровое поветрие, Первый вестник мятежу, — Ветер — висельник и ветреник, — В кулачке тебя держу! Полно баловать над кручами, Головы сбивать снегам, — Ты — моей косынкой скрученный По рукам и по ногам! За твои дела острожные, — Расквитаемся с тобой, — Ветер, ветер в куртке кожаной, С красной — да во лбу — звездой! <Июль 1920> «Не хочу ни любви, ни почестей…» Не хочу ни любви, ни почестей: — Опьянительны. — Не падка! Даже яблочка мне не хочется — Соблазнительного — с лотка… Что-то цепью за мной волочится, Скоро громом начнет греметь. — Как мне хочется, Как мне хочется — Потихонечку умереть! <Июль 1920> «Смерть — это нет…» Смерть — это нет, Смерть — это нет, Смерть — это нет. Нет — матерям, Нет — пекарям. (Выпек — не съешь!) Смерть — это так: Недостроенный дом, Недовзращенный сын, Недовязанный сноп, Недодышанный вздох, Недокрикнутый крик. Я — это да, Да — навсегда, Да — вопреки, Да — через всё! Даже тебе Да кричу, Нет! Стало быть — нет, Стало быть — вздор, Календарная ложь! <Июль 1920> «Ты разбойнику и вору…» Ты разбойнику и вору Бросил славную корону, Предку твоему дарованную За военные труды. Предок твой был горд и громок, — Правнук — ты дурной потомок. Ты разбойнику и вору Отдал сына дорогого, Княжью кровь высокородную. Бросил псам на площади. Полотенцем ручки вытер… — Правнук, ты дурной родитель. Ты разбойнику и вору Больше княжеской короны Отдал — больше сына! — сердце, Вырванное из груди. Прадед твой гремит, вояка: — «Браво! — Молодцом — атака!» <Июль 1920> «Я вижу тебя черноокой, — разлука…» Я вижу тебя черноокой, — разлука! Высокой, — разлука! — Одинокой, — разлука! С улыбкой, сверкнувшей, как ножик, — разлука! Совсем на меня не похожей — разлука! На всех матерей, умирающих рано, На мать и мою ты похожа, — разлука! Ты так же вуаль оправляешь в прихожей. Ты Анна над спящим Сережей, — разлука! Стрясается — в дом забредешь желтоглазой Цыганкой, — разлука! — молдаванкой, — разлука! Без стука, — разлука! — Как вихрь заразный К нам в жилы врываешься — лихорадкой, — разлука! И жжешь, и звенишь, и топочешь, и свищешь, И ревешь, и рокочешь — и — разорванным шелком — — Серым волком, — разлука! — Не жалея ни деда, ни внука, — разлука! Филином-птицей — разлука! Степной кобылицей, — разлука! Не потомком ли Разина — широкоплечим, ражим, рыжим Я погромщиком тебя увидала, — разлука? — Погромщиком, выпускающим кишки и перины?.. * * * Ты нынче зовешься Мариной, — разлука! Конец июля 1920 «Другие — с очами и с личиком светлым…» Другие — с очами и с личиком светлым, А я-то ночами беседую с ветром. Не с тем — италийским Зефиром младым, — С хорошим, с широким, Российским, сквозным! Другие всей плотью по плоти плутают, Из уст пересохших — дыханье глотают… А я — руки настежь! — застыла — столбняк! Чтоб выдул мне душу — российский сквозняк! Другие — о, нежные, цепкие путы! Нет, с нами Эол обращается круто. — Небось, не растаешь! Одна — мол — семья! — Как будто и вправду — не женщина я! 2 августа 1920
«И вот исчез, в черную ночь исчез…» И вот исчез, в черную ночь исчез, — Как некогда Иосиф, плащ свой бросив. Гляжу на плащ — черного блеска плащ, Земля <горит>, а сердце — смерти просит. Жестокосердый в сем году июль, Лесною гарью душит воздух ржавый. В ушах — туман, и в двух шагах — туман, И солнце над Москвой — как глаз кровавый. Гарь торфяных болот. — Рот пересох. Не хочет дождь на грешные просторы! — Гляжу на плащ — светлого плеску — плащ! Ты за плащом своим придешь не скоро. |
