22 октября 1915 «Цыганская страсть разлуки…» Цыганская страсть разлуки! Чуть встретишь — уж рвешься прочь! Я лоб уронила в руки, И думаю, глядя в ночь: Никто, в наших письмах роясь, Не понял до глубины, Как мы вероломны, то есть — Как сами себе верны. Октябрь 1915
«Полнолунье и мех медвежий…» Полнолунье и мех медвежий, И бубенчиков легкий пляс… Легкомысленнейший час! — Мне же Глубочайший час. Умудрил меня встречный ветер, Снег умилостивил мне взгляд, На пригорке монастырь светел И от снега — свят. Вы снежинки с груди собольей Мне сцеловываете, друг, Я на дерево гляжу, — в поле И на лунный круг. За широкой спиной ямщицкой Две не встретятся головы. Начинает мне Господь — сниться, Отоснились — Вы. 27 ноября 1915 «Быть в аду нам, сестры пылкие…» Быть в аду нам, сестры пылкие, Пить нам адскую смолу, — Нам, что каждою-то жилкою Пели Господу хвалу! Нам, над люлькой да над прялкою Не клонившимся в ночи, Уносимым лодкой валкою Под полою епанчи. В тонкие шелка китайские Разнаряженным с утра, Заводившим песни райские У разбойного костра. Нерадивым рукодельницам — Шей не шей, а все по швам! — Плясовницам и свирельницам, Всему миру — госпожам! То едва прикрытым рубищем, То в созвездиях коса. По острогам да по гульбищам Прогулявшим небеса. Прогулявшим в ночи звездные В райском яблочном саду… — Быть нам, девицы любезные, Сестры милые — в аду! Ноябрь 1915 «День угасший…» День угасший Нам порознь нынче гас. Это жестокий час — Для Вас же. Время — совье, Пусть птенчика прячет мать. Рано Вам начинать С любовью. Помню первый Ваш шаг в мой недобрый дом, — С пряничным петухом И вербой. Отрок чахлый, Вы жимолостью в лесах, Облаком в небесах — Вы пахли! На коленях Снищу ли прощенья за Слезы в твоих глазах Оленьих. Милый сверстник, Еще в Вас душа — жива! Я же люблю слова И перстни. 18 декабря 1915 «Лежат они, написанные наспех…» Лежат они, написанные наспех, Тяжелые от горечи и нег. Между любовью и любовью распят Мой миг, мой час, мой день, мой год, мой век. И слышу я, что где-то в мире — грозы, Что амазонок копья блещут вновь. — А я пера не удержу! — Две розы Сердечную мне высосали кровь. Москва, 20 декабря 1915 «Даны мне были и голос любый…» Даны мне были и голос любый, И восхитительный выгиб лба. Судьба меня целовала в губы, Учила первенствовать Судьба. Устам платила я щедрой данью, Я розы сыпала на гроба… Но на бегу меня тяжкой дланью Схватила за волосы Судьба! Петербург, 31 декабря 1915 «Отмыкала ларец железный…» Отмыкала ларец железный, Вынимала подарок слезный, — С крупным жемчугом перстенек, С крупным жемчугом. Кошкой выкралась на крыльцо, Ветру выставила лицо. Ветры веяли, птицы реяли, Лебеди — слева, справа — вороны… Наши дороги — в разные стороны. Ты отойдешь — с первыми тучами, Будет твой путь — лесами дремучими, песками горючими. Душу — выкличешь, Очи — выплачешь. А надо мною — кричать сове, А надо мною — шуметь траве… Москва, январь 1916 «Посадила яблоньку…» Посадила яблоньку: Малым — забавоньку, Старому — младость, Садовнику — радость. Приманила в горницу Белую горлицу: Вору — досада, Хозяйке — услада. Породила доченьку — Синие оченьки, Горлинку — голосом, Солнышко — волосом. На горе девицам, На горе молодцам. 23 января 1916
«К озеру вышла. Крут берег…» К озеру вышла. Крут берег. Сизые воды в снег сбиты, Нá голос воют. Рвут пасти — Что звери. Кинула перстень. Бог с перстнем! Не по руке мне, знать, кован! В серебро пены кань, злато, Кань с песней. Ярой дугою — как брызнет! Встречной дугою — млад-лебедь Как всполохнется, как взмоет В день сизый! |
