24-25 марта 1916 «Четвертый год…» Четвертый год. Глаза, как лед, Брови уже роковые, Сегодня впервые С кремлевских высот Наблюдаешь ты Ледоход. Льдины, льдины И купола. Звон золотой, Серебряный звон. Руки скрещены, Рот нем. Брови сдвинув — Наполеон! — Ты созерцаешь — Кремль. — Мама, куда — лед идет? — Вперед, лебеденок. Мимо дворцов, церквей, ворот — Вперед, лебеденок! Синий Взор — озабочен. — Ты меня любишь, Марина? — Очень. — Навсегда? — Да. Скоро — закат, Скоро — назад: Тебе — в детскую, мне — Письма читать дерзкие, Кусать рот. 24 марта 1916
«За девками доглядывать, не скис…» За девками доглядывать, не скис ли в жбане квас, оладьи не остыли ль, Да перстни пересчитывать, анис Всыпая в узкогорлые бутыли. Кудельную расправить бабке нить, Да ладаном курить по дому росным, Да под руку торжественно проплыть Соборной площадью, гремя шелками, с крёстным. Кормилица с дородным петухом В переднике — как ночь ее повойник! — Докладывает древним шепотком, Что молодой — в часовенке — покойник… И ладанное облако углы Унылой обволакивает ризой, И яблони — что ангелы — белы, И голуби на них — что ладан — сизы. И странница, потягивая квас Из чайника, на краешке лежанки, О Разине досказывает сказ И о его прекрасной персиянке. 26 марта 1916 «Димитрий! Марина! В мире…» Димитрий! Марина! В мире Согласнее нету ваших Единой волною вскинутых, Единой волною смытых Судеб! Имен! Над темной твоею люлькой, Димитрий, над люлькой пышной Твоею, Марина Мнишек, Стояла одна и та же Двусмысленная звезда. Она же над вашим ложем, Она же над вашим троном — Как вкопанная — стояла Без малого — целый год. Взаправду ли знак родимый На темной твоей ланите, Димитрий, — все та же черная Горошинка, что у отрока У родного, у царевича На смуглой и круглой щечке Смеясь целовала мать? Воистину ли, взаправду ли — Нам сызмала деды сказывали, Что грешных судить — не нам? На нежной и длинной шее У отрока — ожерелье. Над светлыми волосами Пресветлый венец стоит. В Марфиной черной келье Яркое ожерелье! — Солнце в ночи! — горит. Памятливыми глазами Впилась — народ замер. Памятливыми губами Впилась — в чей — рот. Сама инокиня Признала сына! Как же ты — для нас — не тот! Марина! Царица — Царю, Звезда — самозванцу! Тебя пою, Злую красу твою, Лик без румянца. Во славу твою грешу Царским грехом гордыни. Славное твое имя Славно ношу. Правит моими бурями Марина — звезда — Юрьевна, Солнце — среди — звезд. Крест золотой скинула, Черный ларец сдвинула, Маслом святым ключ Масленный — легко движется. Черную свою книжищу Вынула чернокнижница. Знать, уже делать нечего, Отошел от ее от плечика Ангел, — пошел несть Господу злую весть: — Злые, Господи, вести! Загубил ее вор-прелестник! Марина! Димитрий! С миром, Мятежники, спите, милые. Над нежной гробницей ангельской За вас в соборе Архангельском Большая свеча горит. 29, 30 марта 1916 Стихи о Москве «Облака — вокруг…» Облака — вокруг, Купола — вокруг, Надо всей Москвой Сколько хватит рук! — Возношу тебя, бремя лучшее, Деревцо мое Невесомое! В дивном граде сем, В мирном граде сем, Где и мертвой — мне Будет радостно, — Царевать тебе, горевать тебе, Принимать венец, О мой первенец! Ты постом говей, Не сурьми бровей И все сорок — чти — Сороков церквей. Исходи пешком — молодым шажком! — Все привольное Семихолмие. Будет твой черед: Тоже — дочери Передашь Москву С нежной горечью. Мне же вольный сон, колокольный звон, Зори ранние — На Ваганькове. |
