11 марта 1918 «Ночные ласточки Интриги…» Ночные ласточки Интриги — Плащи, — крылатые герои Великосветских авантюр. Плащ, щеголяющий дырою, Плащ вольнодумца, плащ расстриги, Плащ-Проходимец, плащ-Амур. Плащ прихотливый, как руно, Плащ, преклоняющий колено, Плащ, уверяющий: — темно… Гудок дозора. — Рокот Сены. Плащ Казановы, плащ Лозэна. — Антуанетты домино. Но вот, как черт из черных чащ — Плащ — чернокнижник, вихрь — плащ, Плащ — вороном над стаей пестрой Великосветских мотыльков. Плащ цвета времени и снов — Плащ Кавалера Калиостро. 10 апреля 1918
«Закинув голову и опустив глаза…» Закинув голову и опустив глаза, Пред ликом Господа и всех святых — стою. Сегодня праздник мой, сегодня — Суд. Сонм юных ангелов смущен до слез. Бесстрастны праведники. Только ты, На тронном облаке, глядишь как друг. Что хочешь — спрашивай. Ты добр и стар, И ты поймешь, что с эдаким в груди Кремлевским колоколом — лгать нельзя. И ты поймешь, как страстно день и ночь Боролись Промысел и Произвол В ворочающей жернова — груди. Так, смертной женщиной, — опущен взор, Так, гневным ангелом — закинут лоб, В день Благовещенья, у Царских врат, Перед лицом твоим — гляди! — стою. А голос, голубем покинув в грудь, В червонном куполе обводит круг. Март 1918 «Кровных коней запрягайте в дровни…» Кровных коней запрягайте в дровни! Графские вина пейте из луж! Единодержцы штыков и душ! Распродавайте — на вес — часовни, Монастыри — с молотка — на слом. Рвитесь на лошади в Божий дом! Перепивайтесь кровавым пойлом! Стойла — в соборы! Соборы — в стойла! В чертову дюжину — календарь! Нас под рогожу за слово: царь! Единодержцы грошей и часа! На куполах вымещайте злость! Распродавая нас всех на мясо, Раб худородный увидит — Расу: Черная кость — белую кость. Москва. 2 марта 1918 Первый день весны. Дон «Белая гвардия, путь твой высок…» Белая гвардия, путь твой высок: Черному дулу — грудь и висок. Божье да белое твое дело: Белое тело твое — в песок. Не лебедей это в небе стая: Белогвардейская рать святая Белым видением тает, тает… Старого мира — последний сон: Молодость — Доблесть — Вандея — Дон. 24 марта 1918 «Кто уцелел — умрет, кто мертв — воспрянет…» Кто уцелел — умрет, кто мертв — воспрянет. И вот потомки, вспомнив старину: — Где были вы? — Вопрос как громом грянет, Ответ как громом грянет: — На Дону! — Что делали? — Да принимали муки, Потом устали и легли на сон. И в словаре задумчивые внуки За словом: долг напишут слово: Дон. 30 марта 1918 NB! мои любимые. «Волны и молодость — вне закона…» Волны и молодость — вне закона! Тронулся Дон. — Погибаем. — Тонем. Ветру веков доверяем снесть Внукам — лихую весть: Да! Проломилась донская глыба! Белая гвардия — да! — погибла. Но покидая детей и жен, Но уходя на Дон, Белою стаей летя на плаху, Мы за одно умирали: хаты! Перекрестясь на последний храм, Белогвардейская рать — векам. Москва, Благовещение 1918 — дни разгрома Дона — «Идет по луговинам лития…» Идет по луговинам лития. Таинственная книга бытия Российского — где судьбы мира скрыты — Дочитана и наглухо закрыта. И рыщет ветер, рыщет по степи: — Россия! — Мученица! — С миром — спи! 30 марта 1918 «Трудно и чудно — верность до гроба…» Трудно и чудно — верность до гроба! Царская роскошь — в век площадей! Стойкие души, стойкие ребра, — Где вы, о люди минувших дней?! Рыжим татарином рыщет вольность, С прахом равняя алтарь и трон. Над пепелищами — рев застольный Беглых солдат и неверных жен. 11 апреля 1918 «О, самозванцев жалкие усилья…» …О, самозванцев жалкие усилья! Как сон, как снег, как смерть — святыни — всем. Запрет на Кремль? Запрета нет на крылья! И потому — запрета нет на Кремль! Страстной понедельник 1918
«Марина! Спасибо за мир…» — Марина! Спасибо за мир! Дочернее странное слово. И вот — расступился эфир Над женщиной светлоголовой. Но рот напряжен и суров. Умру, — а восторга не выдам! Так с неба Господь Саваоф Внимал молодому Давиду. |
