Болезнь «Полюбился ландыш белый Одинокой резеде. Что зеваешь?» — «Надоело!» «Где болит?» — «Нигде!» «Забавлял ее на грядке Болтовнею красный мак. Что надулся?» — «Ландыш гадкий!» «Почему?» — «Да так!» «Видно счастье в этом маке, Быть у красного в плену!.. Что смеешься?» — «Волен всякий!» «Баловник!» — «Да ну?» «Полюбился он невольно Одинокой резеде. Что вздыхаешь?» — «Мама, больно!» «Где болит?» — «Везде!» В сонном царстве
Скрипнуло… В темной кладовке Крысы поджали хвосты. Две золотистых головки, Шепот: «Ты спишь?» — «Нет, а ты?» Вот задремала и свечка, Дремлет в графине вода. Два беспокойных сердечка, Шепот: «Уйдем!» — «А куда?» Добрые очи Страдальца Грустно глядят с высоты. Два голубых одеяльца, Шепот: «Ты спишь?» — «Нет, а ты?» Бабушкин внучек Шпагу, смеясь, подвесил, Люстру потрогал — звон… Маленький мальчик весел: Бабушкин внучек он! Скучно играть в портретной, Девичья ждет, балкон. Комнаты нет запретной: Бабушкин внучек он! Если в гостиной странной Жутко ему колонн, Может уснуть в диванной: Бабушкин внучек он! Светлый меж темных кресел Мальчику снится сон. Мальчик и сонный весел: Бабушкин внучек он! Коктебель, 13 мая 1911 Венера 1 В небо ручонками тянется, Строит в песке купола… Нежно вечерняя странница В небо его позвала. Пусть на земле увядание, Над колыбелькою крест! Мальчик ушел на свидание С самою нежной из звезд. 2 Ах, недаром лучше хлеба Жадным глазкам балаган. Темнокудрый мальчуган, Он недаром смотрит в небо! По душе ему курган, Воля, поле, даль без меры… Он рожден в лучах Венеры, Голубой звезды цыган. Коктебель, 18 мая 1911 Контрабандисты и бандиты Он после книги весь усталый, Его пугает темнота… Но это вздор! Его мечта — Контрабандисты и кинжалы. На наши ровные места Глядит в окно глазами серны. Контрабандисты и таверны Его любимая мечта. Он странно-дик, ему из школы Не ждать похвального листа. Что бедный лист, когда мечта — Контрабандисты и пистолы! Что все мирское суета Пусть говорит аббат сердитый, — Контрабандисты и бандиты Его единая мечта! Коктебель, Змеиный грот. 1911 Рождественская дама Серый ослик твой ступает прямо, Не страшны ему ни бездна, ни река… Милая Рождественская дама, Увези меня с собою в облака! Я для ослика достану хлеба, (Не увидят, не услышат, — я легка!) Я игрушек не возьму на небо… Увези меня с собою в облака! Из кладовки, чуть задремлет мама, Я для ослика достану молока. Милая Рождественская дама, Увези меня с собою в облака! Белоснежка Александру Давидовичу Топольскому Спит Белоснежка в хрустальном гробу. Карлики горько рыдают, малютки. Из незабудок веночек на лбу И на груди незабудки. Ворон — печальный сидит на дубу. Спит Белоснежка в хрустальном гробу. Плачется карлик в смешном колпаке, Плачется: «Плохо ее берегли мы!» Белую ленту сжимает в руке Маленький карлик любимый. Средний — печальный играет в трубу. Спит Белоснежка в хрустальном гробу. Старший у гроба стоит на часах, Смотрит и ждет, не мелькнет ли усмешка. Спит Белоснежка с венком в волосах, Не оживет Белоснежка! Ворон — печальный сидит на дубу. Спит Белоснежка в хрустальном гробу. Детский день Утро… По утрам мы Пасмурны всегда. Лучшие года Отравляют гаммы. Ждет опасный путь, Бой и бриллианты, — Скучные диктанты Не дают вздохнуть! Сумерки… К вечерне Слышен дальний звон. Но не доплетен Наш венец из терний. Слышится: «раз, два!» И летят из детской Песенки немецкой Глупые слова. |
