15 августа 1916 «И поплыл себе — Моисей в корзине…» И поплыл себе — Моисей в корзине! — Через белый свет. Кто же думает о каком-то сыне В восемнадцать лет! С юной матерью из чужого края Ты покончил счет, Не узнав, какая тебе, какая Красота растет. Раззолоченной роковой актрисе — Не до тех речей! А той самой ночи — уже пять тысяч И пятьсот ночей. И не знаешь ты, и никто не знает, — Бог один за всех! — По каким сейчас площадям гуляет Твой прекрасный грех! 26 август 1916
«На завитки ресниц…» На завитки ресниц Невинных и наглых, На золотой загар И на крупный рот, — На весь этот страстный, Мальчишеский, краткий век Загляделся один человек Ночью, в трамвае. Ночь — черна, И глаза ребенка — черны, Но глаза человека — черней. — Ах! — схватить его, крикнуть: — Идем! Ты мой! Кровь — моя течет в твоих темных жилах. Целовать ты будешь и петь, Как никто на свете! Насмерть Женщины залюбят тебя! И шептать над ним, унося его на руках по большому лесу, По большому свету, Все шептать над ним это странное слово: — Сын! 29 августа 1916 «Соперница, а я к тебе приду…» Соперница, а я к тебе приду Когда-нибудь, такою ночью лунной, Когда лягушки воют на пруду И женщины от жалости безумны. И, умиляясь на биенье век И на ревнивые твои ресницы, Скажу тебе, что я — не человек, А только сон, который только снится. И я скажу: — Утешь меня, утешь, Мне кто-то в сердце забивает гвозди! И я скажу тебе, что ветер — свеж, Что горячи — над головою — звезды… 8 сентября 1916 «И другу на руку легло…» И другу нá руку легло Крылатки тонкое крыло. Что я поистине крылата, Ты понял, спутник по беде! Но, ах, не справиться тебе С моею нежностью проклятой! И, благодарный за тепло, Целуешь тонкое крыло. А ветер гасит огоньки И треплет пестрые палатки, А ветер от твоей руки Отводит крылышко крылатки… И дышит: душу не губи! Крылатых женщин не люби! 21 сентября 1916 Стихотворения 1916–1920 «Так, от века здесь, на земле, до века…» Так, от века здесь, на земле, до века, И опять, и вновь Суждено невинному человеку — Воровать любовь. По камням гадать, оступаться в лужи . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Сторожа часами — чужого мужа, Не свою жену. Счастье впроголодь? у закона в пасти! Без свечей, печей… О несчастное городское счастье Воровских ночей! У чужих ворот — не идут ли следом? — Поцелуи красть… — Так растет себе под дождем и снегом Воровская страсть… 29 сентября 1916 «И не плача зря…» И не плача зря Об отце и матери — встать, и с Богом По большим дорогам В ночь — без собаки и фонаря. Воровская у ночи пасть: Стыд поглотит и с Богом тебя разлучит. А зато научит Петь и, в глаза улыбаясь, красть. И кого-то звать Длинным свистом, на перекрестках черных, И чужих покорных Жен под деревьями целовать. Наливается поле льдом, Или колосом — все по дорогам — чудно! Только в сказке — блудный Сын возвращается в отчий дом. 10 октября 1916 Евреям («Кто не топтал тебя — и кто не плавил…») Кто не топтал тебя — и кто не плавил, О купина неопалимых роз! Единое, что на земле оставил Незыблемого по себе Христос: Израиль! Приближается второе Владычество твое. За все гроши Вы кровью заплатили нам: Герои! Предатели! — Пророки! — Торгаши! В любом из вас, — хоть в том, что при огарке Считает золотые в узелке — Христос слышнее говорит, чем в Марке, Матфее, Иоанне и Луке. По всей земле — от края и до края — Распятие и снятие с креста С последним из сынов твоих, Израиль, Воистину мы погребем Христа! 13 октября 1916
«Целую червонные листья и сонные рты…» Целую червонные листья и сонные рты, Летящие листья и спящие рты. — Я в мире иной не искала корысти. — Спите, спящие рты, Летите, летящие листья! |
