«Ты, мерящий меня по дням…» Ты, мерящий меня по дням, Со мною, жаркой и бездомной, По распаленным площадям — Шатался — под луной огромной? И в зачумленном кабаке, Под визг неистового вальса, Ломал ли в пьяном кулаке Мои пронзительные пальцы? Каким я голосом во сне Шепчу — слыхал? — О, дым и пепел! — Что можешь знать ты обо мне, Раз ты со мной не спал и нé пил? 7 декабря 1916
«Я бы хотела жить с Вами…» …Я бы хотела жить с Вами В маленьком городе, Где вечные сумерки И вечные колокола. И в маленькой деревенской гостинице — Тонкий звон Старинных часов — как капельки времени. И иногда, по вечерам, из какой-нибудь мансарды — Флейта, И сам флейтист в окне. И большие тюльпаны на окнах. И может быть, Вы бы даже меня любили… Посреди комнаты — огромная изразцовая печка, На каждом изразце — картинка: Роза — сердце — корабль. — А в единственном окне — Снег, снег, снег. Вы бы лежали — каким я Вас люблю: ленивый, Равнодушный, беспечный. Изредка резкий треск Спички. Папироса горит и гаснет, И долго-долго дрожит на ее краю Серым коротким столбиком — пепел. Вам даже лень его стряхивать — И вся папироса летит в огонь. 10 декабря 1916 «По ночам все комнаты черны…» По ночам все комнаты черны, Каждый голос темен. По ночам Все красавицы земной страны Одинаково — невинно — неверны. И ведут друг с другом разговоры По ночам красавицы и воры. Мимо дома своего пойдешь — И не тот уж дом твой по ночам! И сосед твой — странно-непохож, И за каждою спиною — нож. И шатаются в бессильном гневе Черные огромные деревья. Ох, узка подземная кровать По ночам, по черным, по ночам! Ох, боюсь, что буду я вставать, И шептать, и в губы целовать… — Помолитесь, дорогие дети, За меня в час первый и в час третий. 17 декабря 1916 «Так, одним из легких вечеров…» Так, одним из легких вечеров, Без принятия Святых Даров, — Не хлебнув из доброго ковша! — Отлетит к тебе моя душа. Красною причастной теплотой Целый мир мне был горячий твой. Мне ль дары твои вкушать из рук Раззолоченных, неверных слуг? Ртам и розам — разве помнит счет Взгляд <бессонный> мой и грустный рот? — Радостна, невинна и тепла Благодать твоя в меня текла. Так, тихонько отведя потир, Отлетит моя душа в эфир — Чтоб вечерней славе облаков Причастил ее вечерний ковш. 1 января 1917 «Мне ль, которой ничего не надо…» Мне ль, которой ничего не надо, Кроме жаркого чужого взгляда, Да янтарной кисти винограда, — Мне ль, заласканной до тла и всласть, Жаловаться на тебя, о страсть! Все же в час как леденеет твердь Я мечтаю о тебе, о смерть, О твоей прохладной благодати — Как мечтает о своей кровати Человек, уставший от объятий. 1 января 1917 «День идет…» День идет. Гасит огни. Где-то взревел за рекою гудок фабричный. Первый Колокол бьет. Ох! Бог, прости меня за него, за нее, за всех! 8 января 1917 «Мировое началось во мгле кочевье…» Мировое началось во мгле кочевье: Это бродят по ночной земле — деревья, Это бродят золотым вином — грозди, Это странствуют из дома в дом — звезды, Это реки начинают путь — вспять! И мне хочется к тебе на грудь — спать. 14 января 1917 «Только закрою горячие веки…» Только закрою горячие веки — Райские розы, райские реки… Где-то далече, Как в забытьи, Нежные речи Райской змеи. И узнаю, Грустная Ева, Царское древо В круглом раю. 20 января 1917 «Милые спутники, делившие с нами ночлег…» Милые спутники, делившие с нами ночлег! Версты, и версты, и версты, и черствый хлеб… Рокот цыганских телег, Вспять убегающих рек — Рокот… Ах, на цыганской, на райской, на ранней заре Помните жаркое ржанье и степь в серебре? Синий дымок на горе, И о цыганском царе — Песню… В черную полночь, под пологом древних ветвей, Мы вам дарили прекрасных — как ночь — сыновей, Нищих — как ночь — сыновей… И рокотал соловей — Славу… Не удержали вас, спутники чудной поры, Нищие неги и нищие наши пиры. Жарко пылали костры, Падали к нам на ковры — Звезды… |
