30 октября 1918 «Сладко вдвоем — на одном коне…» Сладко вдвоем — на одном коне, В том же челне — на одной волне, Сладко вдвоем — от одной краюшки — Слаще всего — на одной подушке. 1 ноября 1918
«Поступь легкая моя…» Поступь легкая моя, — Чистой совести примета — Поступь легкая моя, Песня звонкая моя — Бог меня одну поставил Посреди большого света. — Ты не женщина, а птица, Посему — летай и пой. 1 ноября 1918 «На плече моем на правом…» На плече моем на правом Примостился голубь-утро, На плече моем на левом Примостился филин-ночь. Прохожу, как царь казанский. И чего душе бояться — Раз враги соединились, Чтоб вдвоем меня хранить! 2 ноября 1918 «Чтобы помнил не часочек, не годок…» Чтобы помнил не часочек, не годок — Подарю тебе, дружочек, гребешок. Чтобы помнили подружек мил-дружки — Есть на свете золотые гребешки. Чтоб дружочку не пилось без меня — Гребень, гребень мой, расческа моя! Нет на свете той расчески чудней: Струны — зубья у расчески моей! Чуть притронешься — пойдет трескотня Про меня одну, да все про меня. Чтоб дружочку не спалось без меня — Гребень, гребень мой, расческа моя! Чтобы чудился в жару и в поту От меня ему вершочек — с версту, Чтоб ко мне ему все версты — с вершок, Есть на свете золотой гребешок. Чтоб дружочку не жилось без меня — Семиструнная расческа моя! 2 ноября 1918 «Кружка, хлеба краюшка…» Кружка, хлеба краюшка Да малинка в лукошке, Эх, — да месяц в окошке, — Вот и вся нам пирушка! А мальчишку — погреться — Подарите в придачу — Я тогда и без хлебца Никогда не заплачу! 2 ноября 1918 «Развела тебе в стакане…» Развела тебе в стакане Горстку жженых волос. Чтоб не елось, чтоб не пелось, Не пилось, не спалось. Чтобы младость — не в радость, Чтобы сахар — не в сладость, Чтоб не ладил в тьме ночной С молодой женой. Как власы мои златые Стали серой золой, Так года твои младые Станут белой зимой. Чтоб ослеп-оглох, Чтоб иссох, как мох, Чтоб ушел, как вздох. 3 ноября 1918 Але («Есть у тебя еще отец и мать…») Есть у тебя еще отец и мать, А все же ты — Христова сирота. Ты родилась в водовороте войн, — А все же ты поедешь на Иордань. Без ключика Христовой сироте Откроются Христовы ворота. 5 ноября 1918 «Царь и Бог! Простите малым…» Царь и Бог! Простите малым Слабым — глупым — грешным — шалым, В страшную воронку втянутым, Обольщенным и обманутым, — Царь и Бог! Жестокой казнию Не казните Сашеньку Разина! Царь! Господь тебе отплатит! С нас сиротских воплей — хватит! Хватит, хватит с нас покойников! Царский Сын, — прости Разбойнику! В отчий дом — дороги разные. Пощадите Стеньку Разина! Разин! Разин! Сказ твой сказан! Красный зверь смирен и связан. Зубья страшные поломаны, Но за жизнь его за темную, Да за удаль несуразную — Развяжите Стеньку Разина! Родина! Исток и устье! Радость! Снова пахнет Русью! Просияйте, очи тусклые! Веселися, сердце русское! Царь и Бог! Для ради празднику — Отпустите Стеньку Разина! [42] Москва, 1-ая годовщина Октября. «Мир окончится потопом…» — Мир окончится потопом. — Мир окончится пожаром; Так вода с огнем, так дочерь С матерью схватились в полночь. — Дух Святой — озерный голубь, Белый голубочек с веткой. — Пламенный язык над <русым> Теменем — и огнь в гортани. 7 ноября 1918
«Песня поется, как милый любится…» Песня поется, как милый любится: Радостно! — Всею грудью! Что из того, что она забудется — Богу пою, не людям! Песня поется, как сердце бьется — Жив, так поёшь… вернуться Дни, когда Мамонтов подходил к Москве — и вся буржуазия меняла керенские на царские — а я одна не меняла (не только потому, что их не было, но и) потому что знала, что не войдет в Столицу — Белый Полк! |
