Я взглянула на Машку, которую вели прямо за мной.

Она держалась. Плечи напряжены, шаг ровный.

Эти амбалы приложили ключ-карту, и лифт поехал на минус первый.

А когда дверь распахнулась, я офигела.

Первое, что ударило.. пространство. Не камера. Не подвал. Зал.

Огромная комната, метров, наверное, семьдесят. Светлые стены. Коричневая кожаная мебель. Ковры и самое главное — полуголые девушки.

Трое.

Разных совершенно.

Две брюнетки и одна большегрудая блондинка.

Я быстро пробежалась взглядом: позы, кожа, выражения лиц. Они не забиты в угол. Не удивлены нашему появлению…

Они здесь давно.

Они сидели в одной компании. Одна качалась на кресло качалке с блокнотом и ручкой, две другие лежали на белоснежном кофре у пуфиков.

Блокнот. Ручка.

Двери лифта закрылись, и мы остались тут. С Машей. В вдвоём. Но совершенно одни...

Щелчок замков прозвучал окончательно. Назад дороги нет.

— Добрая ночь,— девушки тут же принялись подниматься со своих мест и встали возле дивана.

Голоса как будто мы на мастер класс приперлись.

Это напрягало сильнее, чем крики.

— Привет новенькие, я Олеся,— блондинка подошла к нам и принялась развязывать руки.

Я позволила. Сейчас свобода важнее подозрений.

Я стояла, не дергалась.

Так, раз они тут уже своего рода старенькие, значит что-то да знают. Надо все выяснить, а после лично поговорить с Машей. Нам много что нужно обсудить. Накопилось за несколько дней. Очень-очень много всего.

Увидь я ее в другой ситуации, треснула бы ей по голове чем-нибудь тяжелым за то, как она меня подставила.

— Я Алина,— первая заговорила я, проходя дальше и оглядывая девушек с ног до головы.

И намеренно двинулась глубже в комнату. Проверить реакцию. Никто не дернулся.

Идеальное выбритые, уложенные, с макияжем. Они тут что? Бордель? Внутри дома? Поверить не могу, что такое существует.

Я подала девушкам руки, в качестве приветствия и они мне ее пожали.

Пока Маша представлялась Олесе, я узнала, что двух других зовут Ксюша и Милана.

Запомнила сразу.

Отлично. Вот и познакомились. Давайте теперь ближе к делу.

Недолго думая, я аккуратно села на край дивана, и когда все мы разместились, наконец-то начался разговор.

Я выбрала край намеренно. Контроль пространства.

— Вас купили на аукционе?— спросила Олеся, подгибая под себя ноги на кресло-качалке.

— Да,— коротко ответила я,— вас, я так понимаю тоже? Что это за место? Что мы здесь делаем, почему вы выглядите так?

Я следила за мимикой. Ни одна не отвела взгляд.

Они все усмехнулись. Не похоже, что им тут страшно. Или больно. Или дико вообще.

Это пугало больше всего.

Не понимаю их эмоции. Честно. Просто не вижу, что они правда чувствуют за их масками из штукатурки.

— Это место - владение Владимира Константиновича. Мы все здесь его собственность. Да. Он всех нас купил.

Слово «собственность» прозвучало буднично.

Ясно.

Лебедев черт его побери. Надо было внимательнее читать его личное дело. Хотя, таких фактов там вроде не было. Блин.

Я потрясла головой, стараясь не смотреть на подругу. Не надо им пока знать, что мы знакомы. Меньше знают, живее спят. Да. Живее. Теперь у меня и руки, и ноги свободны. Я покажу на что способна. Только не этим, жертвам диктатора, а тем, кто ему, правда... Служит.

— И что вы не сопротивляетесь? Не сбегаете отсюда?

Вопрос вырвался жестче, чем я планировала.

— Отсюда нельзя сбежать,— включила в диалог брюнетка, что сидела слева,— кто пробует отправляется на третий этаж. А оттуда выхода нет.

Я отметила паузу перед «нет». Значит, видели.

— Чем отличаются этажи?— решила вклиниться Зяблик.

— Первый этаж для девушек только Владимира Константиновича. Он выбирает из нас, кто будет с ним ночью, одна или несколько. Или может отдать нас своим близким друзьям. Второй этаж... Туда лучше не попадать. Там,— Брюнетка сделала паузу.

Паузы тут говорят больше слов.

Но Олеся ее подхватила.

— Все приглашенные гости на вечеринки могут забрать тебя и сделать с с тобой что хотят, ничего им не будет.

Внутри все сжалось в узел, но лицо осталось неподвижным.

Дурдом. Ясно. Это психиатрическая больница, а мне кажется, что я в борделе. Все хорошо. С ума сошла, бывает.

— Вы молодцы, что ведете себя покорно, буйных здесь не любят. Говорят – делаешь. Не выполняешь, тебя с каждым косяком отправляют на этаж ниже,— продолжала блондинка.

Я слышала это как инструктаж перед боем. Все то у них по пунктам.

— Так, вы сами сказали, нельзя отсюда сбежать, вот мы и не сбегаем,— прорычала я в ответ.

А у меня ком в горле. Ни с кем я спать не буду. Я ему не вещь. Тем более для его друзей.

Угораздило же мне тогда промазать. Давно бы были свободны и выполняли бы свою работу дальше. Маша...

— Мы здесь, чтобы ему служить,— не унимались девушки.

— Больные что ли вы все?— спросила я, осматривая узоры на светлых обоях. Светло-голубые.

Цвет выбран специально. Давит мягко.

На небо похоже? Полы темные.

Мда. Ломает психику. И судя по этим девушкам в красивых пижамах и с макияжем, точно ломает.

Не успели мне ничего ответить, как двери лифта распахнулись и там показался мужчина, высокий с рыжей бородой.

Здоровый и злой какой-то. Вот этот точно злой. По глазам вижу. У некоторых людей они выдают.

Я сразу отметила походку. Не охрана. Исполнитель.

Он прошел прямо и встал передо мной, пока девушки молчали в тряпочку.

Машка обернулась на меня, но я смотрела на рыжебородого.

— Ты,— он обращался ко мне, — сегодня ты пойдешь. Вернусь за тобой через час.

Чего?

Алина

Три дня назад

Вы знали, что профессиональные снайперы работают в паре?

Это не романтика и не киношный трюк. Это математика и выживание. Один стреляет, второй держит мир вокруг в порядке, чтобы пуля долетела туда, куда ей приказали.

Если да, то знайте. Это так.

Мы сидели на крыше. Ну как сидели, почти лежали.

Крыша пахла битумом и пылью, колени мерзли через ткань, локти упирались в шероховатую поверхность, и я специально не меняла позу, чтобы не сбить себе привычный рисунок тела перед выстрелом.

670 метров до цели.

Дистанция рабочая. Не близко, чтобы он услышал хлопок. Не далеко, чтобы ветер стал главным героем этого мужчины.

Лебедева.

Владимира.

Почти тезку.

Фамилия зацепилась в голове и тут же ушла в архив. На работе фамилии — не люди. Фамилии — точки. Чаще всего в их жизни.

Я и мой Зяблик. Единственная подруга с приюта, всегда были рядом настолько, что даже это дело делили. Задание на двоих.

Мы делили не только задания. Мы делили молчание, когда оно давило, и делили злость, когда она копилась. В паре легче не потому, что веселее. В паре легче потому, что один может заметить то, что второй пропустит.

Мы всегда были друг для друга якорем. Напоминали друг другу, что человеческая жизнь - это ценность. Особенно, когда за нее хорошо платят.

Ирония в том, что мы напоминали себе про ценность, нажимая на спуск. Так работает мозг, который вырос на выживании, а не на сказках.

Самозарядная винтовка СВД была моей еще одной подругой.

Металл на холоде отдавал в пальцы, щеку я прижимала к прикладу привычно, будто врастала в оружие.

Я звала ее Люси.

Моя черная, боевая.

Она всегда отвечала одинаково: сухо, честно, без сюрпризов. Я любила это в ней.

Истребительница мудаков, которых нам заказывали еще большие мудаки.

Кстати, о них.

Я была истребителем. Зяблик — разведкой. Координаты, скорость ветра, угол, все, что могло помогать или помешать мне при попадании в цель.

Она шептала цифры коротко, без лишнего, а я складывала их в голове в один правильный выстрел.

Еще она всегда имела при себе три ствола и три запасные обоймы. Почему три? Это число казалось ей счастливым.