Скорее всего думала.

Откуда он знает моего бывшего босса? Откуда? Боже, как тесен этот мир.

— О чём ты? — я изо всех сил старалась изобразить непонимание.

Может поверит? Но нет, Алина, не поверит не единому твоему слову.

— Не прикидывайся дурочкой, — его голос стал ниже, мягче, но от этого только страшнее. — Ты не первая, кто думает, что может тут сыграть роль тупой.

Я стиснула зубы, в голове пронеслись десятки сценариев.

Он знает? Всё? Он ему сказал? Поэтому Владимир больше ко мне не приходит? Что делать то? Воткнуть карандаш в его широкую шею? Черт. Черт. Алина, думай.

— А знаешь, кто его убил? — Фёдор прищурился, явно наслаждаясь моментом.

Я молчала.

Не знала.

У него было много врагов, но еще больше друзей.

— Мы, я, Володя, Дима, Бабочка и моя жена.

И не говори, что Веронику ты не узнала, я все понял.

Я замерла.

Внутри всё рухнуло.

Я смотрела на него в ужасе, не в силах поверить своим ушам.

— Что? — выдохнула я, горло пересохло.

— Освободили этот мир от такого подонка, — он усмехнулся и откинулся назад, опираясь на руки. — А ты думала, твой Шершень был нормальным?

— Он был… — слова застряли в горле. — Нормальным. Справедливым.

Я не скрывала, что знала его. Теперь это бессмысленно.

Все бессмысленно и мой чертов рисунок тоже.

Фёдор громко расхохотался, как будто я сказала что-то невероятно смешное.

— Нормальным? — он снова хмыкнул, качая головой. — Нет, Алина. Ты просто не знала, как он обошелся со своей дочерью. Засунул ее в такой дом, на этот же этаж.

Я уставилась на него, моргая в шоке.

У меня руки сейчас отсохнут от того, какие они все-таки холодные. Жесть. Жесть. Нет, Миша не мог.

— Дочерью? — переспросила я. — У него не было детей.

— Были, — Фёдор говорил так спокойно, будто рассказывал о погоде. Мда, — И есть. Дочь. И знаешь что? Сегодня она снова будет в гостях.

Моя голова кружилась от переизбытка информации. Шершень... дочь? Какая дочь? Почему я никогда об этом не слышала? Мы ведь нормально общались.

Фёдор наклонился ко мне ближе, и я невольно отодвинулась назад.

— Так что, не ляпни ничего лишнего, — его голос стал почти шёпотом, но угроза в нём была явной. — Она тебя не узнала, и никто пока не знает, кто ты.

Мои руки дрожали. Уже неистово. Всю трясло.

— Просто веди себя нормально. Сиди, рисуй свои картинки и улыбайся гостям.

Он встал с кровати и направился к двери.

— Если ты захочешь бежать, Алина, — бросил он, оборачиваясь, — я всё пойму только на половине твоего пути. И, поверь, это будет херовый конец для тебя.

Я не ответила.

Фёдор вышел, а я осталась сидеть на кровати, словно меня облили ледяной водой. Я не могла прийти в себя.

Это было невозможно. Всё, что я знала, вся моя картина мира рассыпалась на мелкие осколки.

Как он мог знать? Как они могли... Почему он ему не сказал? Почему?

Меня бы уже разорвали на части за попытку убить Лебедева. Черт. Черт. Черт.

Я прижала руки к лицу, пытаясь собраться с мыслями.

Если дочь Шершня действительно здесь, значит, всё становится ещё опаснее. Если она от него избавилась, значит ненавидела его и всех тех, кто на него работал, но ведь и она сама...

Фёдор прав. Как бы это не было грустно.

Хотя, я итак с прошлого разговора с братом Владимира поняла, что я должна держать язык за зубами.

Одно неверное слово — и меня сдадут.

Но у меня в голове уже крутилась другая мысль.

Если она не знает, кто я... Если никто пока не знает... И призирает тех, кто таким, как эти уроды занимается... Может, это и есть мой шанс?

Шанс выбраться отсюда.

Владимир

Я сидел в своём кабинете, уставившись на фотографии Алины.

Их у меня было немного.

Она ведь скрытная. О такой, как она, даже говорят редко.

Лебедь — белая, гордая и холодная.

Но я знал, что скрывается за этим фасадом: хрупкость и страх.

Я видел это в её глазах, когда она стояла передо мной на аукционе.

Тогда она поняла, что попала в капкан.

Не зря говорят — чем больше зверь борется, тем сильнее сжимается петля.

И я был тем, кто держал верёвку.

Я поднял фото на уровень глаз.

Профиль. Строгие линии. Лёгкая тень на лице делала её черты резче, а взгляд — отстранённым и недоступным.

Как будто на снимке не человек, а застывшая кукла.

Стрелок. Хладнокровная сучка, которая чуть не убила меня, иронично ведь?

Теперь она лежала в моей постели и смотрела на меня с тем же вызовом. Только вот теперь у неё нет оружия.

Нет власти.

Я отнял это.

Все у нее отберу.

Сломаю ее.

Если бы не этот чёртов аукцион, я бы искал её сам.

Пришлось бы.

Охотился бы, а потом устранил.

Без сожалений.

Но судьба — странная штука.

Она сама подкинула мне её на блюдечке.

— Вот и попалась, птичка, — усмехнулся я себе под нос.

Я задумался о Маше. Может вызвать её? Узнать, что эта Лебедушка любит. Чего боится?

Прямо сейчас у меня был ключ к её прошлому.

Маша — единственный человек, который мог пролить свет на то, что ей дорого.

Но я не торопился. Я ведь люблю растягивать удовольствие.

Пусть пока сидит там, рисует свои картинки и думает, что у неё есть хоть какой-то выход.

Я прикрыл глаза и представил Алину рядом со мной.

Представил, как она стоит под моим прицелом.

В её глазах ярость и страх — две эмоции, что всегда борются в таких, как она.

Но победит та, что сильнее.

Я заставлю её бояться.

А может, даже заставлю смотреть на меня иначе.

Никогда не понимал людей, которые хотят только покорности.

Мне нужно больше.

Мне нужно сломать. Теперь уже нужно.

Разбить вдребезги, чтобы собрать обратно по кускам, как мозаику, только на свой лад.

Когда-то я был другим.

Смешливым, саркастичным придурком.

Мир казался мне проще.

Дружбы, любовь — всё это имело смысл.

Но потом пришли другие времена.

Люди, которым я доверял, предали.

Те, кого любил, показали свою истинную сущность.

Мир не меняется сам по себе.

Его меняют люди.

И я тоже изменился.

Стал таким, каким должен быть.

Хищником, который держит всё под контролем.

Если ты не будешь охотником, тебя сожрут.

Факт. Истина. Смысл.

Я выпрямился в кресле и бросил взгляд на окно.

Улицы покрылись снежной пеленой.

Где-то на заднем дворе лаяли собаки — мои верные псы. Они знали меня и никого другого.

Интересно, понравится ли им ОНА?

Мысли сами по себе сложились в план.

Пора бы познакомить Алину с собаками. Зачем? Да просто так. Пусть привыкнут к её запаху.

Если она вдруг решит сбежать — хотя бы одна из них её найдёт.

Кроме того, мне хотелось вывести её наружу.

Хочу посмотреть, как она отреагирует.

Что в её глазах будет: страх или надежда?

Надежда, зуб даю. Будет анализировать обстановку.

Я поднялся из-за стола и захлопнул ящик.

Слова Федора всплыли в голове: "Хладнокровная сучка". Может быть. Но даже лёд когда-то тает.

Превращается в воду. А вода она покорная, меж пальцев течет, и эта малышка, течь подо мной еще будет.

— Федя, — позвал я, выйдя из кабинета. Мой друг тут же появился в дверном проёме. — Позови Алину. Пусть соберётся. Я выведу её на улицу. Надо познакомить с собаками.

Федор скептически поднял бровь, но лишь кивнул:

— Надо ли?

Я кивнул и ухмыльнулся.

Он все понял.

Он ушёл, а я остался стоять в коридоре, обдумывая детали.

Пусть она привыкнет к этому месту.

Пусть начнёт чувствовать себя частью него.

Это будет куда проще, чем она думает.

А если попробует сбежать... ну что ж, я буду ждать.

Ведь охота — моя любимая игра.

— Добро пожаловать в мой мир, Лебедь, — пробормотал я с ухмылкой и направился к выходу,— теперь и на прогулку пора. Перышки распушить.