Села, крепко обхватив телефон, как будто он был моим единственным спасением. А он и был. Мне теперь не только себя надо защищать.

Я чувствовала это отчетливо. Не страх, а именно ответственность.

Моя рука снова потянулась к животу.

Под ладонью… едва заметное тепло, почти иллюзия, но я знала, что оно реально.

Малыш… мы справимся. Я не позволю ему забрать тебя. Я не позволю…

Это обещание я дала не вслух, а внутри.

В этот момент телефон зазвонил. Экран мигал, показывая имя. Вероника. Моя спасительница.

Я вздрогнула так, будто меня ударили током.

Я ответила почти мгновенно, едва телефон зазвонил.

— Вероника! — мой голос задрожал. — Он нашёл меня… он нашёл меня, Ника! Что мне делать?

Слова вываливались слишком быстро, дыхание сбивалось.

Слова вылетали одно за другим, смешиваясь с дыханием, которое я едва могла контролировать.

Организм снова уходил в перегруз.

В голове была только паника.

— Алина, успокойся, — раздался спокойный голос Вероники. — Что случилось? Объясни.

Её тон был якорем. Чёткий, собранный.

Не понятно?

— Сообщение... Он написал! Он знает, где я! — Я аж сильно прикусила губу. — Ника, он уже здесь, он...

— Стой, — перебила она, резко. — Алина, слушай меня внимательно. Володя сейчас здесь, со мной. Мы на семейном празднике. Всё спокойно, он никуда не уезжал.

Информация ударила неожиданно. Логика начала выстраиваться.

Я замерла, её слова эхом разнеслись в моей голове.

С ней? На празднике? На секунду я перестала дышать. Как? Тогда кто?

Моя паника сменялась замешательством. Но вдруг всё стало ясно. Не он… кто-то из его людей.

Хуже. Гораздо хуже.

Осознание ударило по мне с такой силой, что я вскочила с кровати.

Адреналин хлынул в кровь.

Мои руки начали метаться по комнате, хватая одежду, документы, всё, что попадалось под руку.

Действовать… привычно.

— Алина, — голос Вероники вырвал меня из мыслей. — Что ты делаешь? Ты не можешь выйти. Не выходи из дома, ты слышишь?

— Ника, они здесь… — Я открыла шкаф, выдернула маленький чемодан, который ещё с моего приезда стоял наготове. — Кто-то из них уже здесь. Я не могу ждать!

В голове уже прокладывался маршрут.

— Слушай меня! — её голос стал громче. — Не выходи из дома. Я разберусь. Обещаю. Позже перезвоню. Просто жди.

Я застыла посреди комнаты, сжимая чемодан.

Мышцы дрожали от напряжения.

Хотела что-то ответить, но в горле стоял ком.

Слова застряли, не выходили.

Я знала, что Вероника всегда держит слово, но страх уже запустил свои корни глубоко в мою душу.

И выдернуть их было невозможно.

— Хорошо… — прошептала я наконец. — Только не задерживайся, я тут с ума схожу.

Это было честно.

— Я перезвоню. Жди.

Связь оборвалась.

Я села на кровать, выдохнула тяжело-тяжело.

Тело слегка обмякло, но ненадолго.

В голове крутилась одна мысль:

Ночью надо уехать. Обязательно. Любой ценой.

Я уже знала, что ждать опасно.

Обняла себя руками, пытаясь согреться. Комната казалась тесной, а время — бесконечным.

Кожа на предплечьях покрылась мурашками.

Просто жди? Но сколько ещё можно ждать?

Этот вопрос повис без ответа.

Ведь скрип калитки во дворе не оставляет мне выбора.

Алина

Я сидела на кровати, обхватив чемодан, как единственное, что может дать мне хоть немного веры в хорошее.

Пальцы вцепились в ручку так сильно, что кожа на костяшках побелела. Темнота поглотила комнату, как только свет внезапно погас.

Резь в глазах от резкой смены освещения длилась долю секунды, но этого хватило, чтобы тело отреагировало раньше головы.

Плечи дёрнулись, дыхание сбилось.

Это еще что такое?

Всё произошло так резко, что я даже не сразу поняла, что случилось.

Сознание отставало, словно сигнал дошёл с задержкой, а тело уже жило в тревоге.

Только что казалось, что дом, хоть и холодный, всё же был моим укрытием, а теперь он стал ловушкой.

Стены будто приблизились, потолок навис, а пространство сузилось до размеров клетки.

Ой, мамочки, я попала.

Я вглядывалась в чёрное пространство, но глаза не могли уловить ничего.

Зрачки болели от напряжения, но темнота оставалась плотной, глухой.

Ни слабого проблеска света, ни теней… ничего.

Тишина опустилась на комнату.

Я слышала только своё собственное дыхание… прерывистое, поверхностное, будто воздуха стало меньше.

Грудная клетка поднималась рывками, и я поймала себя на том, что считаю вдохи, как на тренировке.

До этого момента темноты я не боялась.

Но сейчас она была другой.

Почему свет погас? Это случайность? Или кто-то отключил его специально?

Я мысленно перебрала варианты: линия, щиток, деревня, мороз. Ни один не успокаивал.

Мысли вихрем неслись в голове, перемежаясь с паникой.

Логика пыталась удержать позиции, но страх лез поверх неё.

И когда я стала такой неженкой? Когда Алина Лебедь стала такой эмоциональной...? Когда?

Ответа не было. Было только ощущение, что тело предало раньше разума.

Я сжала пальцы на чемодане, чтобы руки перестали дрожать, но это не помогло. Вообще ничего мне сейчас не помогает. Тревожусь я. Очень и очень сильно. Все это просто сюр, мягко сказано.

Плечи ломило от напряжения, челюсть свело так, что я едва не скрипнула зубами.

Лебедев. Это он. Конечно, он. Он всё знает. Он нашёл меня и теперь играет. Как хищник с жертвой. Как кошка с мышкой.

Он всегда любил контроль. И эффект.

Хочет, чтобы я почувствовала страх, чтобы я знала, что мне некуда деваться.

И он добивается этого идеально.

Я встала, стараясь двигаться как можно тише, хотя казалось, что любой звук отдаётся эхом. Вот черт.

Собственные шаги казались чужими, громкими.

На ощупь дошла до окна, осторожно дотронулась до холодного стекла. На улице была кромешная темнота.

Холод пробрался в пальцы мгновенно, будто напоминая — снаружи тоже нет спасения.

Лишь слабое свечение луны на снег белый падало, но ни одного огонька в соседних домах.

Слишком пусто. Слишком неправильно.

Может, это просто отключение. Может, это не связано.

Я пыталась в это поверить, но тело не соглашалось.

Но паранойя уже запустила свои когти.

Я сегодня у нее главная добыча.

Сделала шаг назад, едва удержавшись от того, чтобы не споткнуться о край кровати.

Сердце снова ускорилось, отдаваясь в горле.

В этот момент телефон в руке завибрировал.

Я дернулась так резко, что чемодан едва не упал.

В абсолютной темноте экран вспыхнул, ярко освещая моё лицо. Я замерла.

Свет резал глаза, отражался от стен, будто высвечивая меня целиком.

Номер, который я слишком хорошо знала. Владимир.

Вспомни лучик, вот и солнышко. Только этот Владимир больше просто похож на огонь, чем на нечто светлое.

И я знала — от этого огня остаются ожоги.

Горло сжалось, как будто туда всунули раскалённый кусок железа. Мда. И что ему надо? Пришел за девочкой своей?

Слюна сглотнулась с трудом, язык прилип к нёбу.

Мне не хотелось отвечать.

Хотелось исчезнуть вместе с этим домом.

Хотелось выбросить телефон, разбить его, чтобы этот звонок никогда не существовал.

Но я не могла.

Если я не отвечу, он придёт сам.

Дрожащими руками я провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху.

— Не выключайся, птичка, — раздался его голос. Спокойный, низкий бас.— Как тебя вообще занесло в Башкирию? Ой, Алина, ну ты даешь, поближе ничего не было?

Каждое слово отдельно.

Пауза.

Болючая пауза.

— Ладно, Лебедь, здравствуй. Что ты уже скучаешь по мне?

Я чувствовала, как он улыбается, даже не видя его.

Молчу.

Слова застряли намертво.

Снова пауза.