Я вздрогнула, но не отодвинулась.

Я не могла.

Страх сковывал меня, не позволяя даже пошевелиться.

Я как марионетка в его руках...

Полотенце, обмотанное вокруг его бедер, сползло. Блять.

Я почувствовала, как он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей шеи.

— Возьми, — прошептал он грубо и не оставив мне гребаного выбора.

Я замерла.

Сердце замерло вместе со мной.

Моя голова закружилась, будто воздух внезапно покинул комнату.

Я не могла поверить в то, что он только что сказал.

Но его взгляд...

Там было только ожидание.

Мои руки дрожали.

Я знала, что он не примет отказ.

Не здесь, не сейчас.

Я подняла руку, чувствуя, как она тяжелеет, будто из свинца.

Мои пальцы коснулись его каменного члена.

Это было странно. Неловко.

Я не знала, что делать, как двигаться.

Его кожа была горячей, а я ощущала себя ледяной.

Я избегала смотреть на него, но чувствовала его взгляд.

Он смотрел на меня, изучая каждую эмоцию, пробегающую по моему лицу.

Не сказал ни слова, но я видела в его глазах, что он знает.

Знает о моем страхе, о моём замешательстве. Знает, что я ненавижу себя за эту покорность, за то, что делаю это.

Ничего не говорил, только слегка кивнул, заставляя меня продолжать.

Я старалась не думать, просто следовать его указаниям, его движениям. Водила рукой вверх и вниз, сжимая пальцами его член сильнее.

Мамочки... Я никогда не прикасалась у мужчине. К голому.

Но моё тело меня предавало. Я чувствовала, как внутри всё горит, хотя это было отвратительно. Нельзя, Алина, нельзя. Только не такому подонку.

Владимир мягко убрал мою руку, и я едва заметно вздохнула.

Я не могла понять, что чувствую: облегчение или что-то ещё.

Он наклонился ко мне ближе, его губы коснулись моего плеча, а затем шеи.

Его губы спустились ниже, к моей ключице. Он оставлял на моей коже горячие следы, которые жгли, как раскаленный утюг, которым нечаянно палец прижала.

Моя кожа поддавалась ему, но разум всё ещё боролся.

Я ненавидела его за то, что он заставляет меня чувствовать. Ненавидела за то, что я не могу ничего сделать.

Я была его игрушкой, его добычей. Но где-то в глубине души было ещё что-то.

Что-то, от чего я хотела закрыться, спрятаться.

От своей неопытности...

Когда его губы достигли моей груди, я почувствовала, как дыхание перехватило.

Я не могла больше игнорировать то, что творилось внутри меня. Это было слишком.

Слишком много, слишком громко.

Моё тело отзывалось на каждое его движение, несмотря на то, что я пыталась сопротивляться.

Но тут он остановился, поднял головой, видимо заметив, что я перестала трогать его каменную кувалду.

— Ты что как будто члена не видела,— он приподнял бровь,— активнее.

А я от неожиданности как выпалила ему не подумав:

— Не видела.

И тут ухмылка расплылась по лицу.

Он приподнялся, осмотрел мое полуголое тело. Прикусил губу.

— А вот это интересно. Очень интересно, номер два.

Алина

Владимир ухмылялся, его взгляд прожигал меня насквозь.

Каждое движение, каждый жест был настолько четким и резким, что я вздрагивала только от одного замаха ладони.

Я лежала неподвижно, после этого признания, чувствуя, как мои руки, сложенные вдоль тела, начинают неметь.

Казалось, любое сопротивление было бесполезным. Или не казалось, я не хочу Машкину судьбу повторить.

А этот бугай темноволосый тянул время, наслаждаясь тем, что я в его руках.

Его пальцы медленно скользнули к лямке моего лифчика.

Он потянул её вниз, оголяя мою грудь.

Я задержала дыхание.

Его глаза жадно рассматривали меня, словно я была вещью, принадлежащей ему по праву. Но я не вещь... Не вещь же.

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

Страх, стыд и что-то ещё — неясное, непонятное....

Он наклонился ближе, его губы коснулись моей груди, оставляя за собой горячий след. Боже...

Я не успела ничего понять, как он резко прикусил сосок, а затем облизнул его.

Я выгнулась, не сдержав реакции, но сразу же заставила себя вернуться в прежнее положение.

Он почувствовал это и усмехнулся. Громко и как-то по животному дико.

Его руки уверенно скользнули по моему телу, будто он хотел показать, что оно принадлежит ему.

— Лежи спокойно, — бросил он, почти шепотом.

Но его тон был не просьбой, он был приказом.

Таким, который нужно выполнить, хочешь ты или нет.

А я не хочу.

Но делаю.

Жизнь важнее.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его язык обвивает мой сосок, а зубы осторожно прикусывают его.

Моё тело предательски отзывалось на каждое его движение.

Я не могла понять, что чувствую: ненависть или что-то более сложное, от чего хотелось сбежать.

Руки сжались в кулаки, и я старалась сосредоточиться на том, чтобы не выдать эмоции.

И вдруг в дверь раздался громкий стук.

— Володя! — голос Фёдора звучал глухо, но отчётливо.

Я вздрогнула, возвращаясь к реальности. Что он творит со мной? Подлец извращенный!

Владимир, как хищник, оторвался от моей груди, скривившись от раздражения.

Он повернул голову к двери, но всё ещё не отстранился.

Напряжение в комнате стало почти осязаемым.

— Что? — произнёс он, явно недовольный, что его прервали.

— Дима едет с Никой, — голос Фёдора звучал уже громче, — Будут минут через пятнадцать.

Я не понимала, о чём они говорят.

Кто такой Дима?

Кто такая Ника?

Мой разум лихорадочно искал ответы, но ничего не находил.

Владимир быстро поднялся, натягивая трусы и накидывая рубашку, которая лежала на спинке кресла.

Его движения были резкими, как у человека, которого застали врасплох, но он сохранял контроль.

Что такое? Что происходит? Он меня отпустит сейчас?

— Какого хрена? — бросил он, подходя к двери.

Распахнул её, и перед ним расслабленно, оперившись о проем, стоял рыжий.

— Ника сказала, что хочет поздравить тебя с праздником.

— С каким праздником? — Владимир прищурился, но его взгляд вдруг изменился, будто он что-то вспомнил.

Он замер на мгновение, а затем повернул голову в мою сторону.

— Ты, милая, сейчас переодеваешься, — его голос был тихим, но каждый слог резал, как нож. — И будешь делать вид, что ты моя девушка. Что-то не так пойдёт, — он сделал паузу уже грубее добавил, — я тебя пристрелю.

Что? Я не хочу. Я не согласна. Не надо это мне.

Села на кровать, чувствуя, как ком страха подступает к горлу.

Его слова звучали как абсолютная правда.

Никакого шанса на ошибку.

Никакого права на бунт.

Я знала, что если хотя бы заикнусь о том, чтобы возразить, он не задумываясь приведёт угрозу в исполнение.

Уже поняла, что от него можно ожидать, что угодно.

— Вставай, — приказал он, кивком указав на шкаф, встроенный в стене, — Там найдёшь что-то приличное.

Я поднялась, чувствуя, как ноги предательски дрожат. Да я вся вообще дрожу!!!!

Зачем это надо? Зачем меня? У него полно там всяких покорных девах. Почему я?

Ох, угораздило же под руку подвернуться.

Пальцы сжались в кулаки, но я заставила себя идти.

Подошла к шкафу, открыла его и замерла.

Ряды одежды, идеальные в своей строгой элегантности, словно говорили, что всё здесь принадлежит ему.

Даже то, что он хочет, чтобы я надела.

— Быстрее, — его голос прозвучал резко, и я выдернула первое, что попалось под руку. Платье. Чёрное, облегающее, явно слишком откровенное. Но спорить я не стала.

Оно почти моего размера, чуть большевато, но из-за ткани под вязку, даже лучше, чем в обтяжку.

Это так перед ним тут выряжаются?

— Тапочки надеть, внизу стоят,— добавил он.

Повернувшись, я увидела, как он застёгивает ремень.

Не стала медлить. Взяла первые попавшиеся. На удивление как раз.