— Тебе было мало? — произнес он, растягивая слова медленно, словно смакуя каждую букву,— ты гуляла здесь как хозяйка, принимала гостей, ездила в город, один раз даже сама. Думаешь я кому-то это позволял? Думаешь кто-то владел так… кто-то пользовался такими привилегиями?

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри поднимается нечто между страхом и гневом.

— Мало, — выдавила я сквозь зубы. — Что ты теперь со мной сделаешь?

Скажу уже вердикт и я пойду принимать.

Но....

Он только поставил чашку на стол с таким звуком, будто она могла треснуть.

Его движения стали резкими, и, вставая, он оттолкнулся от подлокотников кресла.

Его пальцы чуть сильнее сжались на сигарете, и я заметила, как пепел осыпался на пол.

Он подошёл к окну, но его спина оставалась напряжённой, как струна.

Не ко мне. К окну. Что с ним происходит?

— Хотел прибить тебя, — произнес он грубо, не оборачиваясь, — Серьёзно, хотел просто придушить своими руками, как только нашёл. Как только узнал, в какой деревушке ты сидишь, на печи пятую точку свою греешь.

Я невольно вдохнула резко, услышав эти слова.

Верю.

Верю.

Знаю, что не врет.

Но он продолжил, бросив на меня быстрый взгляд через плечо:

— А потом увидел тебя. И понял, что убивать не хочу. Пока, — добавил он с ухмылкой, — Я на тебя зол, Лебедь. Крайне, сука, зол.

Он повернулся ко мне. Посмотрел в глаза. Прямо и жестко. Челюсти были стиснуты, брови нахмурены, спина прямая.

— Ты заставила меня, бляьь, бегать за тобой, как какого-то мальчишку! — вдруг выкрикнул он, — Я тебя обижал, разве? Я тебя хоть раз обозвал? Плохо тебе сделал? Больно может? Нахуя ты сбежала, Алина? Объясни мне, блять, почему ты так поступила? Я с тебя пылинки сдувал, вс для тебя обеспечил и дал бы тебе намного больно, будь ты благодарнее.

Он шагнул ближе, но не слишком, словно держал себя на грани.

Так и было.

Его руки были сжаты в кулаки, как при попытке напасть.

— Благо хоть никому ничего не растрепала. Хоть тут у тебя хватило мозгов. Но я всё равно понять не могу. — Он резко выдохнул, проведя рукой по волосам. — Нахера ты это сделала? Тебе мало было, что я тебя защищал? Что я от тебя всех отгонял? Ты реально думала, что сбежишь и я это прощу?

— Володь, скажи мне, к чему мне готовиться, — я смотрела на него, с трудом удерживая голос ровным. — Не томи.

Что он тянет? Я итак это понимаю.

Он стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня так, будто решал, заслуживаю ли я ответа.

А я заслуживаю. Самое тяжелое – ожидание. Он всегда так со всеми играет. И со своей бывшей играл и со мной.

— Отдохни с дороги, — наконец ответил он, тяжело выдохнув. — Мы поговорим завтра.

Чего?

Это все?

Я сжала губы, стараясь сдержать свои эмоции.

Его спокойствие всегда выводило меня из равновесия, а сейчас оно пугало ещё больше.

Нет, так не дело, пусть лучше накричит на меня.

— Я вижу, что ты не соскучилась, — добавил он с лёгкой усмешкой. — И это хорошо. Если бы ты сейчас тут выстилалась в извинениях, я бы тебе не поверил. Спасибо хотя бы за честность.

Я остолбенела и к полу прилипла.

Он отвернулся, бросив через плечо:

— Твоя комната на втором этаже. Иди.

Я стояла, не двигаясь, несколько секунд, пытаясь понять, действительно ли он собирается оставить меня в покое.

Но его голос прозвучал так, что я поняла: сейчас спорить или настаивать смысла не было.

Подняв сумку, я медленно вышла из гостиной, чувствуя, как его взгляд прожигает спину.

Ноги подкашивались, но я старалась держаться ровно, чтобы он не заметил, как сильно я нервничаю.

Не надо такое ему лицезреть, много слишком чести будет.

Поднимаясь по лестнице, я ловила себя на мысли, что он что-то затеял.

Володя не был из тех, кто прощает.

Его спокойствие и отстранённость казались чем-то неестественным. Это не может остаться безнаказанным. Он обязательно что-то сделает, когда я меньше всего этого жду.

Растопчет меня, когда я расслаблюсь.

Я вошла в комнату и закрыла за собой дверь, стараясь двигаться бесшумно.

Окинув взглядом обстановку, я заметила, что всё осталось таким же, как и раньше.

Только теперь это место казалось ещё более чужим.

Я поставила сумку у стены и прислонилась к двери, пытаясь собрать мысли.

Надо узнать, что случилось за это время. Кто пострадал? Володя сказал, что я ничего не растрепала, но что, если кто-то пострадал из-за моего побега?

Мысли снова вернулись к Олесе.

Она была единственной, кто хоть как-то поддерживал меня тогда.

Олеся... Та, кто помогала мне держаться на плаву, пока я тонула. В переносном смысле, конечно. Что с ней теперь? Что он с ней сделал?

Нужно найти кое-кого, но это позже. Если бы он был в доме, уже бы встретил меня.

Опустилась на кровать, чувствуя, как усталость накатывает волнами.

Внутри всё ещё горел страх, но теперь к нему примешивалась растущая тревога за тех, кто мог оказаться под ударом из-за меня.

А пока, пока позвоним еще одной союзнице. Я набрала номер Вероники и закрыла глаза.

Пусть знает, что я снова здесь.

Алина

Я сидела и просто думала. Думала и думала.

Мысли ходили по кругу, будто загнанные в тесный вольер, сталкивались друг с другом, путались, но не давали ни сна, ни облегчения. Иногда мне казалось, что если я перестану думать хоть на секунду, меня просто разорвёт изнутри этим напряжением.

С какого момента между нами вообще это началось? Это в формате чувств. Я ведь знаю, я ему не безразлична.

Я прокручивала в голове каждую деталь, каждый взгляд, каждую паузу в его голосе. Не слова, а именно паузы. Там всегда было больше правды, чем в любом диалоге.

Анализировала, анализировала и пришла к выводу, что тогда. Именно в ту минуту, когда он приставил к моей голове пистолет?

Хм..

В тот момент я впервые увидела в нём не просто цель? Не просто фигуру в прицеле. А человека, который смотрел на меня так, будто мы оба уже зашли слишком далеко, чтобы отыграть назад.

И еще мы с вами особо не представились. Если вы не знаете, меня зовут Алина Лебедь. Я снайпер, и я должна была его убить.

Несколько месяцев назад.

Этот факт до сих пор звучал в голове нереально, словно чужая биография, а не моя собственная.

Он лишил меня девственности. Стал моим первым и, скорее всего, последним мужчиной.

От этой мысли внутри всё сжималось, не от стыда, а от странного чувства необратимости.

Лежала вот на кровати, уткнувшись лицом в подушку.

Подушка пахла чистым бельём и чем-то чужим, его запахом, который я уже не пыталась вытеснить из памяти.

Я едва слышала, как он вернулся. Его шаги были тихими, но я почувствовала, как матрас слегка прогнулся под его весом.

Тело отреагировало раньше сознания.

Напряжением, готовностью, страхом.

На мгновение стало страшно и один вопрос — что он хочет?

Этот вопрос бился в голове, как птица в стекло.

Но затем я ощутила лёгкое прикосновение его руки.

Тёплая ладонь скользнула по моему плечу, мягко, почти нежно.

Контраст между жестами и тем, что я знала о нём, выбивал почву из-под ног.

Я замерла, не зная, как реагировать.

Этот человек только что полностью перевернул мою жизнь, а до этого еще несколько раз ее перевернул только своим существованием вначале, а после и поступками.

— Лебедь, посмотри на меня,— добавил он, сжимая мой локоть.

Мне до сих не по себе от того, как он меня называет.

В этом прозвище было слишком много власти.

А когда я поворачиваюсь и вижу, и чувствую, что он приставил под мой подбородок пистолет.

Холод металла пробирал глубже, чем страх.

Холодное дуло прижимается к месту, где у мужчин находится кадык, и единственное, что я делаю - медленно моргаю...

Я даже не пыталась отстраниться. Инстинкты молчали.