Она не ответила, но я видел, как крепче сжала пальцы будто мои слова заставили её вспомнить о реальности.

Реальность всегда возвращает резко.

О да. Ты, милая, немного в заднице. Ты мне должна. А я должен тебе, но позже.

— Уже через месяц конференция в Санкт-Петербурге, — продолжил я, — Ты должна пробраться туда и сделать то, что требуется. Чисто. Без шума.

Я намеренно говорю сухо. Работа возвращает нас на привычную почву.

Я видел, как её губы сжались в тонкую линию.

Она уже начала мысленно прокручивать план, собирать детали в голове.

Это ее стихия. Здесь ей не страшно.

Я наблюдал за ней, и в голове промелькнула одна простая мысль: "Она выполнит. Она всегда выполняет."

И если бы не Маша, не сидел бы я тут, не думал о том, какая моя беглянка красивая.

В этом не было ни сомнений, ни колебаний.

Я знал, кто передо мной. Алина… это не просто девочка, которая хорошо стреляет.

Она профессионал. Сто процентов. Но.

И несмотря на её страх передо мной, перед этой ситуацией, перед всей этой новой реальностью, она знала, что должна делать.

И она сделает.

Я провёл взглядом по её лицу, отметив, как влажные волосы прилипли к коже, как щеки слегка порозовели от горячей воды, как напряжённо дрогнуло горло, когда она сглотнула.

Я фиксирую это не из жалости. Из внимания.

Она выглядела такой уязвимой в этот момент.

Но я знал, что это иллюзия.

Ее тонкая маска.

Стоило ей схватиться за оружие, и в её глазах останется только холодный расчёт.

— Ясно, — наконец выдавила она.

Я кивнул.

Это было все, что требовалось.

Она сделает.

Потому что у неё нет выбора.

Повторюсь, мы друг другу должны. И этот долг только кровь смоет.

Это должна быть месть. У мести цвет красный.

Владимир

Я поднялся со стула, наблюдая, как Алина опустила взгляд, пытаясь скрыть напряжение.

Я отметил это автоматически. Она всегда так делает, когда просчитывает ситуацию и не хочет показывать, что внутри идет ускоренный расчет. Подбородок вниз, плечи чуть жестче, дыхание уходит в грудь. Я видел это раньше. Не раз.

Она не смотрела на меня, но я чувствовал, что она понимает, что я не закончил с ней. Просто отложил на потом. Что-то может сделаю незначительное.

Ей сейчас нельзя давить. Если сломать ее окончательноно, то толку не будет. Алина не из тех, кого берут силой. Я это сразу понял.

Она останется одна. Ей это сейчас нужно. Пусть обдумает свои следующие шаги.

Я специально не сказал ничего напоследок. Молчание иногда работает сильнее любых приказов.

Я закрыл за собой дверь, прошёл по длинному коридору и направился в гостиную.

Дом жил своей жизнью, старые половицы отозвались под ногами, где-то вдалеке щелкнула система охраны. Все под контролем. Кроме одного.

Встреча с Ильёй Медниковым, известным среди своих как Турист, была запланирована ещё до того, как я вернул Алину.

Это было хорошо. Планы не должны рушиться из-за эмоций. Даже если эти эмоции ходят по дому босиком и смотрят на тебя так, будто ты их личный приговор.

Я знал, что Медников, человек своего слова, проверенный временем и ситуациями, где компромиссов быть не могло. Это было именно то, что мне нужно сейчас.

Когда я вошёл, гость уже стоял у камина, рассматривая старинные часы на полке.

В военной форме, как всегда.

Он никогда не переодевался для меня. И это многое говорило.

— Здарова, Турист, — я протянул ему руку.

— Владимир, — он сдержанно улыбнулся и ответил крепким рукопожатием.

Рукопожатие короткое, жесткое. Без лишних движений. Такой стиль мне нравился.

Мы сели в кресла напротив друг друга, и я жестом предложил ему виски.

Он отказался, тоже как всегда.

— Как у тебя дела? — спросил я, наливая себе.

Илья лишь слегка улыбнулся, откинувшись на спинку кресла.

— Как обычно. Заебался немного, но ничего нового.

Я кивнул. Он всегда говорил мало, но по существу.

— Давай ближе к делу, меня дома Дашка ждет уже, а ктебе пока доберешься, — ухмыльнулся Илья, переводя разговор в привычное деловое русло.

Я оценил это. Без прелюдий. Без хождения вокруг.

Мы обсудили три ключевых момента:

Положение одного из наших общих "друзей", который пытался наладить контакты с конкурентами — Илья предоставил мне детали.

Я мысленно отметил пару фамилий. Эти всплывут позже.

Возможное участие Алины в одной из операций, где её профессионализм мог сыграть решающую роль. Да, предлагаю перекинуть ее на государственные действия. Не на беспредел, как раньше.

Я видел, как Илья на секунду задержал взгляд. Он все понял.

Предстоящая конференция в Санкт-Петербурге, куда мне нужно было направить её для выполнения задания.

Илья слушал внимательно, как всегда. Последний пункт сделал вид, что не услышал. Он же у нас святоша. Ладно, пусть будет как есть.

Однако во всем остальном, он оценивал каждое слово, каждую деталь.

— Ты уверен в ней? — наконец спросил он, пристально глядя на меня.

Вопрос правильный. И опасный.

— Я уверен в её навыках, — ответил я спокойно, опустив бокал на стол. — А остальное зависит от того, насколько она готова бороться за свою жизнь.

Я сказал ровно столько, сколько считал нужным. Не больше.

Илья кивнул, будто именно этого ответа и ожидал. А так оно и было.

Когда за Медниковым закрылась дверь, в доме воцарилась напряжённая тишина.

Я остался стоять, не сразу садясь обратно. Несколько секунд просто смотрел на пустое кресло напротив. Турист ушел, а вопросы остались.

Я взял бокал, сделал глоток виски, ощущая, как жидкость приятно обжигает горло. Хороший, настоялся.

Мысли снова вернулись к Алине. Невовремя. Не к месту. Но они вернулись.

В голове всё ещё крутились слова моего бравого друга ФСБшника, но я знал, что впереди ещё один разговор, куда более эмоциональный.

И более личный. Семейный совет по сотовой связи, чем не праздник?

Я выдохнул, провёл рукой по лицу и поднял трубку, когда телефон завибрировал.

— Чего? — ответил я, даже не успев поднести её к уху.

О да, сейчас будем драться.

— Блять, Вова, ты чем вообще думаешь?! — Димин голос раздался резко, глухо, как будто он уже десять минут ходит кругами и взрывается от злости.

Если позвонить Нике, его жене, уверен, она это подтвердит. Я брата знаю.

Я закатил глаза и налил себе ещё виски, готовясь к тираде.

— Ты сначала эту пигалицу приводишь, а она, напомню, сбежала! — продолжал он орать. — Когда бы всё разболтала, как моя когда-то? Ты вообще понимаешь, что делаешь, блять? К тебе ФСБ в дом захаживают, у тебя сейчас на шее всё это говно, а ты что? Ты её назад притащил?!

Я слушал, не перебивая. Пусть выпускает пар. Ему надо.

Я устало выдохнул, наклоняя голову назад и уставившись в потолок.

— Ну извини, брат, я не такой жёсткий, как ты, — протянул я лениво, делая ещё один глоток, — свою то жену ты наказал за побег.

Тишина.

Я специально дал ей повиснуть. Знал, что его это бесит. Знал, что правда глаза колит, не ему мне такие предъявы кидать.

Спародировать его? Ха, точно взорвется от злости.

Я знал, что он сейчас раздраженно скалится, перебирает в голове варианты, как сказать мне, что я идиот.

— Может, сам вернёшься, будешь дела решать? — добавил я, ожидая его привычной реакции.

И она не заставила себя ждать.

На том конце провода послышалось недовольное фырканье, а потом Дима коротко выдал:

— Нет, ты же знаешь.

Конечно, знал. Он никогда не вернётся. Его тогда дома кастрируют.

— Завтра приедем. Жди.