Вот это называется секс?

Мои мысли метались от одной к другой, не давая сосредоточиться.

Я коснулась себя, словно пытаясь убедиться, что всё это произошло на самом деле.

Губы слегка дрожали, а сердце всё ещё билось быстрее, чем обычно.

Оно сейчас из груди выпрыгнет, и я не лгу.

У меня даже крови почти не было… Совсем чуть-чуть. И больно только в начале.

Я сморщилась, чувствуя, как смущение накрывает с головой.

Теперь мне ужасно стыдно. И сама сейчас стану красная, как эти простыни.

Смешанные чувства разрывали меня изнутри.

Это было странно, тяжело, и в то же время… совсем не так, как я ожидала.

Почему я не могу просто злиться? Почему мне не стало легче, когда всё закончилось?

Я ведь думала, что будет как с Машей... Страшно.

Отвернулась, уставившись в стену, будто могла спрятаться от самой себя.

Надо держаться. Надо просто дождаться момента, чтобы выбраться отсюда. Всё остальное неважно.

Дыши.

Я едва слышала, как он вернулся. Его шаги были тихими, но я почувствовала, как матрас слегка прогнулся под его весом.

На мгновение стало страшно — что он хочет?

Но затем я ощутила лёгкое прикосновение его руки.

Тёплая ладонь скользнула по моему плечу, мягко, почти нежно.

Я замерла, не зная, как реагировать.

Этот человек только что полностью перевернул мою жизнь, а до этого еще несколько раз ее перевернул только своим существованием вначале, а после и поступками.

— Лебедь, посмотри на меня,— добавил он, сжимая мой локоть.

Мне до сих не по себе от того, как он меня называет.

А когда я поворачиваюсь и вижу и чувствую, что он приставил под мой подбородок пистолет.

Холодное дуло прижимается к месту, где у мужчин находится кадык, и единственное, что я делаю медленно моргаю..

Что?

— Не дергайся, Алина. Не дергайся,— издевательская насмешка и его полное ощущение собственной власти.

— Не надо, пожалуйста,— мольба шепотом сорвалась с уст и все тело, как сковало ледяными цепями,— Володя, не надо, пожалуйста. Не надо, я умоляю тебя.

Страх смерти ярче, чем я думала. Я даже дышать перестала.

Только смотрела в его холодные глаза и не видела там теперь ничего кроме издевки.

А он лишь ухмыльнулся, прикусил губу и придавил пистолет сильнее к моей челюсти.

— Когда-то я был под твоим прицелом, а теперь ты под моим. Только есть одна особенность, Лебедь, я не промахнусь.

КОНЕЦ 1 КНИГИ

Алина

Три месяца. Прошло уже три месяца, после нашей последней встречи, а я все еще на иголках.

Иногда мне кажется, что это не время идет, а я застряла в одном и том же дне. В одном и том же состоянии. Организм живет своей жизнью, реагирует быстрее головы: плечи напрягаются от любого резкого звука, ладони холодеют, даже когда в квартире тепло, а сон поверхностный, рваный, будто я постоянно на дежурстве.

Оборачиваюсь на каждый шорок и замки в квартире проверяю по пять раз перед сном.

Это уже не привычка — это ритуал. Проверка ручки, щелчок, пауза, снова щелчок. Я знаю, что дверь закрыта, но телу нужно подтверждение. Без него внутри нарастает давление, словно кто-то медленно сжимает грудную клетку изнутри.

В какой-то степени у меня паранойя, он ведь не будет меня искать?

Я сама не верю этим словам. Потому что если бы не искал — я бы не вздрагивала от уведомлений. Не прокручивала в голове возможные маршруты отхода. Не оценивала окна, углы, расстояния. Это не страх. Это расчет, выученный годами.

Владимир Лебедев… серый кардинал, скрытная личность, владелец финансовой корпорации и мой самый ужасный и самый желанный кошмар.

Имя отзывается где-то под ребрами. Не болью — напряжением. Как мышца, которую долго держали в тонусе. Его образ не стирается, он будто вшит в память на уровне рефлексов.

Он открылся мне, рассказал о себе то, что никому не рассказывал,а я его полюбила, искренне и безвозвратно, даже отдала ему невинность. Но когда он отвернулся от меня лишь на пару мгновений, я сбежала.

Я часто возвращаюсь к этому моменту. Не к близости — к паузе. К той секунде, когда пространство стало пустым, и внутри щелкнуло. Тело среагировало раньше разума. Я просто ушла. Без плана. Без логики.

Постоянно думаю о том, что же мной двигало, почему? Видимо, это было подсознательно.

Подсознание у солдата — штука жесткая. Оно не спрашивает разрешения. Оно дергает за нитки тогда, когда впереди угроза, даже если голова еще сомневается.

Тяжело, когда не ощущаешь себя с мужчиной в безопасности. Или готовишься к тому, что вот-вот что-то плохое произойдет.

Это ожидание изматывает сильнее любого удара. Когда ты не знаешь, откуда прилетит, но точно знаешь — прилетит.

Нет. Снова я лгала сама себе, я боялась, что он меня предаст.

Предательство для меня — не слова. Это выбор. И я боялась оказаться не выбранной.

Боялась, что он выберет другую, а не меня. Красивее, интереснее, лучше меня. Заведет себе новую игрушку.

Эта мысль царапает сильнее всего. Не потому что больно — потому что унизительно.

Лебедев мог себе это позволить. Менять барышень хоть каждый день, но каждую ночь снова и снова выбирал меня.

И именно это сбивало ориентиры. Ломало привычные схемы. Делало меня уязвимой.

Больные отношения, от ненависти до любви было всего пару прицелов.

Я всегда знала, куда целюсь. Но здесь прицел сбился.

Ах да, мы забыли познакомиться, меня зовут Алина, мне двадцать три года, я бывший снайпер, и сегодня, буквально через пару часов, я узнаю, что ношу его ребенка.

Слово «бывший» звучит формально. Навыки никуда не делись. Реакции тоже.

Сегодня меня разбудили не солнечные лучи, а резкий приступ тошноты, да такой, что аж искры из глаз.

Тело проснулось раньше меня, с сигналом тревоги.

Я умылась холодной водой-не помогло.

Снова провела ледяными руками по лицу в попытках привести себя в чувство. Провал.

Организм жил по своим правилам.

Минералка и яичница пошли тоже прахом.

Я отметила это автоматически. Как симптом.

Обернулась на зимний лес за окном.

Белое поле, линии деревьев, дистанция. Привычно.

Хоть скоро и весна, снега еще было много, особенно тут, в деревне под Уфой.

Тишина здесь обманчива. Она давит.

Вышла на морозный воздух и побрела в аптеку. На всякий случай стоит сделать тест.

«На всякий случай» — самая лживая формулировка.

Дошла по сугробам и по плохо протоптанной дорожке, открыла калитку с характерным для нее скрипом. Купила. Вернулась. Замерзла.

Руки немели, но это даже помогало — физика отвлекала от мыслей.

Я села за стол и положила тест перед собой. Пальцы дрожали, а в горле стоял ком. Мамочки.

Я не боялась результата. Я боялась последствий.

Почему я так боюсь узнать правду? Ведь это всего лишь две полоски или одна.

Всего лишь — обманчиво простое слово.

Но в то же время это ответ на вопрос, который может изменить всю мою жизнь.

И не только мою.

Ледяные пальцы никак не могли вскрыть пластиковую обёртку, и я несколько раз роняла её на деревянный стол, укрытый вязаным крючком, скатертью белого цвета.

Неловкость раздражала. Я привыкла к контролю.

Наконец, с каким-то нервным смешком, похожим на рычание гиены, справилась.

Этот звук меня саму напугал.

Прочитала инструкцию, хотя и так всё знала.

Оттягивание момента.

Столько раз видела подобные тесты в кино, но одно дело — смотреть со стороны, и совсем другое — быть в центре событий.

В кино не чувствуешь, как немеют пальцы.

Я встала, чувствуя, как дрожат ноги и словно земля трясется, и направилась в ванную. Когда я закончила, поставила тест на подоконник и просто смотрела на него. Пять минут, которые растянулись в вечность.

Каждая секунда ощущалась как отдельный отсчет.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.