И от этого мне стало ещё хуже.

Говнюк.

Как же он меня бесил.

Я нарочно прошла мимо, не снижая шаг.

Не собиралась стоять перед ним и терпеть этот взгляд.

— Мне запереться в комнате? — спросила я, даже не взглянув в его сторону.

Внутри всё подобралось, готовое к удару.

Вова выдохнул дым, качнул головой, словно это даже не требовало размышлений, и произнёс.

— Нет, идём ужинать.

Я резко подняла голову и встретилась с его взглядом.

Идти ужинать.

Слово прозвучало почти издевкой.

Как будто я не сбегала.

Как будто меня не ловили.

Как будто он не был в ярости.

Как будто бы я не была его игрушкой и словно я ей не осталась до сих пор.

Как будто ничего не изменилось.

МДА.

В груди медленно зарождалась тревога.

Нет, этот ужин явно не пройдёт спокойно. Пусть не врет.

Я прошла дальше.

Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах.

Кажется, даже стены здесь знали, что я не просто вернулась, а была приведена обратно.

Лебедев в своем репертуаре.

Какая щедрость… позволил мне поужинать.

Не запер в комнате, не оставил в одиночестве вариться в мыслях, а прямо вот так, заботливо позвал к столу.

Чудо, что еще не стелит мне подушку сам, а может, просто хочет наблюдать за мной вблизи.

Я чувствовала его взгляд на своей спине, даже когда шла через гостиную.

Он давил, словно физически, заставляя держать спину ровнее, шаг тверже.

От него не скроешься, не спрячешься.

Он всегда следит.

И я не понимаю до сих пор, что мне к нему чувствовать.

Вероника, чуть приотстав, догнала меня и, схватив за локоть, прошептала:

— Ты точно в порядке?

Я сжала губы, только сильнее натягивая рукава камуфляжной куртки.

Пальцы слегка дрожали, и я спрятала их глубже, чтобы она не заметила.

— Да, Ника. Всё нормально.

Ложь далась легко. Слишком легко.

Я видела, как она тревожно прикусила губу, но не стала спорить.

Мы обе понимали, что разговор здесь, явно не лучшая идея.

В столовой уже расставляли тарелки.

Белая скатерть, приглушенный свет, запах еды, который даже не вызывал аппетита.

Желудок неприятно сжался, подступила знакомая волна.

Я села на своё место, а мужчины еще заканчивали какой-то разговор.

— Все-таки Гамбург? — услышала я голос Димы.

— Да, наши уже проверили склад, — отозвался Владимир спокойно, откидываясь на спинку стула.

Слова проходили мимо, как фоновый шум.

— Испанцы согласились?

— Пока на стадии переговоров, но думаю, вопрос времени. Они не откажутся.

Вероника положила передо мной приборы, украдкой взглянув в мою сторону.

Я сделала вид, что не замечаю.

Просто не сейчас.

Пока Лебедевы заканчивали разговор, я отложила вилку в сторону и тихо произнесла:

— Ника, пойдем наедине.

Она среагировала сразу, чуть кивнув, и, под предлогом принести салфетки, отвела меня в сторону.

Я сделала всего пару шагов и тут же замерла.

Волна подкатила резко, без предупреждения.

Тошнота поднялась резко, ударила по горлу...

Я сжала губы, закрыла глаза, пытаясь справиться с этим состоянием.

Тело будто предавало меня, выдавало с головой.

Нет. Не сейчас.

Нет. Нет. Нет.

Только не при них.

Алина

Я не помню, как выбежала из столовой.

Сознание будто выдернули из тела, оставив только инстинкты. Бежать. Скрыться. Не дать никому увидеть, как внутри всё рушится.

Ноги сами несли меня по дому, который будто начал сужаться, давить на меня стенами.

Каждый поворот казался ловушкой, каждый коридор вдруг стал лишком длинным, слишком узким. Дом будто дышал мне в спину.

Воздуха не хватало. В груди щемило, а под ложечкой разрасталась мерзкая, рвущая изнутри тошнота.

Тело больше не подчинялось голове. Оно жило своей жизнью, сигналя тревогой, красной кнопкой, которую уже невозможно было игнорировать.

Я взлетела по лестнице, влетела в ванную и захлопнула за собой дверь, дрожащими пальцами еле нащупав замок.

Слишком медленно. Слишком неуклюже. Руки не слушались, пальцы скользили по металлу.

Но не закрыла.

Не успела.

Черт. Черт. Черт.

ЧЕРТ.

В следующую секунду меня накрыло.

Волна была безжалостной, вывернула меня наизнанку, как будто организм решил избавиться сразу от всего… от напряжения, от лжи, от попыток держаться.

Я упала на колени, еле добралась до унитаза.

Холод кафеля ударил в колени, но я почти не почувствовала боли, её перекрывал спазм внутри.

Рвота подступила резко, жгучей волной, и я сдалась.

Без сопротивления. Без сил.

Все усилия выглядеть сильной, спокойной, неуязвимой.

Всё смыло за одну секунду.

Меня выворачивало с такой силой, что глаза заслезились, слёзы текли по щекам, смешиваясь с каплями пота на лбу.

Горло горело, желудок сводило судорогой, тело ломало, будто меня били изнутри.

Черт.

Черт.

Черт.

Мир вокруг плыл. Все плыло! Все! Я не успевала даже нормально вдохнуть!

Всё казалось далеким, будто я смотрела на себя со стороны, скрюченную, жалкую, не похожую на ту Алину, которую он знал.

И вот тогда я услышала его голос.

— Лебедь…

Володя.

Холод прошелся по коже. Нет, меня словно придавило огромным айсбергом.

Внутри всё обрушилось разом.

Черт. Черт. Черт.

НЕТ.

Я едва успела моргнуть, как его руки уже были рядом.

Он встал на колени и, не говоря ни слова, аккуратно отвел мои волосы назад, придерживая их.

Это было слишком интимно. Слишком близко. Слишком опасно.

Словно… заботился.

Словно… это было естественно.

АГА.

Я точно знаю, что только не для него, не для этого мужчины, который стал для меня только кошмаром.

Я едва удержалась от нового приступа. Слишком унизительно. Слишком близко.

Слишком.

— Уходи, — хрипло сорвалось с моих губ, но голос дрожал.

Я сама слышала, как он ломается.

Не было в нём ни силы, ни угрозы.

Только слабость.

Только страх.

Только желание, чтобы он точно не догадался.

Я не хотела, чтобы он видел меня такой.

Слабой.

Ранимой.

С поникшими плечами и стеклянными глазами.

А ещё я не хотела, чтобы он знал.

Не сейчас.

Не так.

Я еще должна выполнить уговор, я должна. Это так не работает, он же заставит меня сделать аборт, а я не хочу, я не хочу.

Мысль была панической, рваной, как дыхание. Я цеплялась за неё, как за последнюю соломинку.

Я сидела на холодном кафеле, прислонившись спиной к стене, когда наконец смогла закрыть крышку унитаза и немного отдышаться.

Холод пробирался под кожу, но даже он не отрезвлял.

Но внутри всё трясло.

Вообще все, как желе все застыло и я просто могла только чувствовать боль в желудке и горле.

Черт.

В голове гремела тысяча мыслей, как град по крыше.

Всё разом.

Без пауз.

Ой….

Протяжный вздох.

Он догадался.

Он понял.

Конечно понял.

Володя не идиот. Он все складывает слишком быстро.

Я видела его лицо… он смотрел не как обычно.

Не с насмешкой, не с раздражением.

Он был в шоке.

И это пугало сильнее всего.

Его, на удивление каменное лицо или привычная едкая ухмылка куда-то исчезли. Где он? Где он настоящий, почему он сейчас смотрит на меня так удивленно? Почему и зачем?

Неужели не ясно, что я слаба?

А от слабых избавляются, так он всегда говорил.

И я боюсь, что он сейчас так и поступит.

Руки дрожали.

Тело ломило от судорог, будто каждая клетка тела сигнализировала, АЛИНА!!! Беда.

Опасность.

Конец.

Я обняла колени, уткнулась в них лицом и зарыдала. По-настоящему.

Без сдерживания.

Без маски, возможно вообще впервые в жизни и с ним один на один.