Она просто проходит проверки перед тем, как встать на новое место. Она даже не понимает, что поступая якобы “неправильно” наоборот делает все верно.

Теперь её будущее определено — снайпер для Медникова.

Пусть работает, пусть лежит на благо. Хватит ей быть мясником. Теперь ей нужно быть палачом.

Раз уж так хочет быть хорошей, пускай доказывает это делом.

Я выдохнул дым, с силой затушив сигарету в пепельнице.

В этот момент во двор въехала машина. Я бросил взгляд на часы. Дима.

Дверь распахнулась резко, с грохотом.

В комнату ворвался мой брат — зол, как черт.

За ним, чуть сдержаннее, вошла Вероника.

На её лице застыла тревога, но голосом она не выдала ни одной эмоции. Ну еще бы, переживает за свою подружку, коза блин.

— Блять, Вова, ты чем думаешь?! — первым делом разразился Дима, хлопнув дверью так, что аж стены дрогнули. — Ты сначала эту пигалицу приводишь, она сбегает, когда бы всё растрясти, как моя когда-то, потом к тебе ФСБ в дом захаживают! Ты вообще понимаешь, блядь?!

Я медленно вдохнул, поднеся чашку с остывшим кофе к губам. Глоток был горьким, почти как тон, которым говорил мой брат.

— Ну, извини, брат, я не такой жесткий, как ты, — с ленивой усмешкой отозвался я. — Может, сам вернёшься, будешь дела решать?

Дима фыркнул, уставился на меня исподлобья. В глазах злость и раздражение.

— Нет, ты же знаешь. — Его голос стал тише, но от этого не менее напряжённым. – надо выпить.

Я лишь кивнул, не подавая ни единого признака волнения.

Выпить так выпить. Я не против.

Когда Дима с женой вышли за напитками, я снова перевёл взгляд на экран.

Там, в темноте комнаты, сидела Алина, не зная, что я только что подписал её судьбу. Хотя нет, она только что подписала договор. Просто бездействием подписала.

Никуда она не поедет.

А я вот пойду, пить с братом виски. Он наверняка уже выдохнул, а то ворвался больше не к себе домой, как к себе.

Вскоре я сидел напротив Димы, в полутемной комнате, в которой пахло сигаретами и алкоголем.

На столе перед нами лежали документы, контракты, несколько графиков, схемы логистики.

Мы уже час обсуждали поставки фармацевтики за рубеж.

— И что думаешь? — спросил я, скрестив руки на груди.

Дима наклонился вперёд, пробежался взглядом по бумагам.

— В Европе жёстче стали проверять партии, — буркнул он. — Наши контейнеры пока проходят, но надо менять маршруты. В Италии всё нормально, но в Германии новые требования. Таможня докапывается. Если решим через Испанию, то будет проще.

Я кивнул, щелкнул зажигалкой, прикуривая новую сигарету.

— Через Испанию — дольше. Но стабильнее. Надо будет обсудить с нашими людьми в Барселоне.

Дима кивнул, пролистал документы.

— С логистикой тоже не всё гладко. Порт в Антверпене сейчас под усиленным наблюдением. Надо будет использовать склад в Гамбурге.

— Дополнительно сколько выйдет? — уточнил я.

— Плюс двадцать процентов на растаможку. Но зато без головной боли.

Я сделал затяжку, выпустил дым.

— Окей. Двигаем через Гамбург. А наши в Польше?

— Пока без проблем. Польские партнеры держат слово. Транспорт идет по графику. Единственное, просят расширить поставки. Хотят ещё один склад в Варшаве.

Я ухмыльнулся.

— Они же не потянут?

Дима пожал плечами.

— Говорят, справятся. Вопрос в том, сколько они будут платить за безопасность.

Я бросил взгляд на стол.

Всё шло по плану, но проблемные точки всегда появлялись.

Это бизнес.

В таких вещах не бывает стабильности.

— Ладно, пока подумаем, — произнес я я, переворачивая лист. — Пусть докажут, что смогут обработать такие объёмы.

Брат кивнул. За окном темнело, бизнес жил по своим законам, не подвластным времени.

На диване в стороне сидела Вероника.

Она молча пила чай, делая вид, что не слушает наш разговор.

Но я знал — слушала. Она всегда слушала.

Так же как и я сейчас слышу, что ворота открылись. Видимо Медников привез мою девочку.

Алина

Я вышла из машины, и резкий порыв холодного ветра тут же пронзил меня насквозь, пробираясь под куртку.

Холод врезался в грудную клетку, как удар, заставляя на секунду задержать дыхание. Тело отреагировало мгновенно — мышцы напряглись, живот свело, будто организм сам пытался защитить то, что сейчас было важнее всего.

Морозный воздух обжег кожу, а снег скрипнул под тяжелыми берцами.

Этот звук был слишком знакомым. Он тянул за собой воспоминания, от которых внутри становилось тесно. В таких же берцах я когда-то выходила на задания, не думая ни о будущем, ни о последствиях.

Все вокруг было до боли знакомым, но каким-то чужим.

Как будто декорации остались прежними, а меня в них заменили другой версией — более уставшей, более осторожной, с постоянным внутренним счетчиком рисков.

Чужим, как и я в этой одежде, в этом дворе, в этом доме, который никогда не был моим.

Я вздрогнула, зябко передернув плечами, и машинально поправила куртку, пытаясь хоть как-то согреться.

Под тканью кожа покрылась мурашками, ладони похолодели, пальцы плохо слушались. Неприятное чувство — терять контроль даже над телом.

Чертова холодрыга.

Еще этот чертов камуфляж — слишком грубый, слишком правильный по размеру, слишком идеально сидел на мне.

Он будто подчеркивал то, от чего я пыталась уйти. Напоминал, кем меня здесь хотят видеть, независимо от того, кем я себя ощущаю сейчас.

Я больше не Лебедушка из риюта, Люси мне не подруга, как и Маша тоже…

От осознания этого по спине пробежал неприятный холодок.

Взгляд зацепился за машину, припаркованную у крыльца.

Я узнала её сразу.

Дима и Вероника уже здесь.

Внутри что-то неприятно сжалось, отозвалось тупой тяжестью под ребрами. Их присутствие означало одно — всё стало сложнее.

Сердце непроизвольно дало осечку, ударившись где-то в горле.

В этот момент мимо меня прошёл Медников.

Я едва повернула голову, чтобы посмотреть на него, но он даже не взглянул в мою сторону, будто я была пустым местом. Просто открыл дверь, сел в машину и поехал.

Ладони вспотели, а пальцы непроизвольно сжались в кулак.

Я вернулась.

Не по своей воле, не по собственному решению… это ощущалось в каждом шаге.

Здесь всё было по-прежнему. Дом. Люди. Снег. Там где-то в подвале возможно сидят девушки, если Лебедев их никуда не перевез.

Эта мысль кольнула резко, заставив на секунду сбиться с шага.

Только вот я теперь другая. За тот месяц что мы были вместе, за эти три, которые я ждала каждый день, что он найдет меня все поменялось.

Я облизала пересохшие губы, сделала шаг вперёд, но не успела двинуться дальше, как в следующий момент меня буквально сбила с ног Вероника.

— Ты вообще… Боже мой! — выдохнула она, едва не врезавшись в меня,— Привет, милая! Ты как?

Я замерла.

Как?

От этого простого вопроса внутри вдруг стало пусто. Как будто мне выбили воздух из лёгких.

Грудь сдавило, в висках неприятно запульсировало.

Как я?

Я пыталась найти в себе ответ, пыталась понять, что сказать, но в голове была пустота.

— Нормально, — коротко выдавила я, опустив глаза.

Это было самое безопасное слово из всех возможных.

Я не знала, какую эмоцию мне сейчас испытывать.

Радость? Страх? Облегчение? Раздражение?

Но прежде чем я успела окончательно запутаться в себе, мой взгляд наткнулся на холодные, внимательные глаза Володи.

Он стоял чуть в стороне, расслабленный, но это был только фасад. Я видела напряжение в его плечах, в том, как он держал сигарету.

Я слишком хорошо знала эти признаки. Он был собран. Настроен. И это не сулило ничего хорошего.

Рядом с ним был Дима. У того вообще всё написано на лице — злился так, что даже не пытался скрывать.

Но Лебедев…

Он ухмылялся.