Я украдкой осмотрелась.

Собаки. Забор. Камеры — две, слева и справа. Свет — слепит.

Собаки всё ещё бегали вокруг. Гоша и Моша, казалось, были расслаблены, но я заметила, как их взгляды то и дело скользят по мне. Чужая для них. Непривычно.

— Где ты росла? — спросил он вдруг.

Рано. Слишком рано для личного. Значит, он копает.

Чего? У черта на куличиках, Лебедев. У черта на куличиках.

Однако я напряглась.

— В приюте, — ответила я, стараясь не показывать своих эмоций. — Сирота. Родителей не знаю.

Голос ровный. Пульс в норме. Ложь наполовину — самая безопасная.

Это было правдой. В какой-то степени.

Он кивнул, глядя на меня, словно пытался вытащить из меня больше информации.

— Где училась?

Продолжает линию. Проверяет последовательность.

— В школе при приюте, а потом в колледже, — продолжила я, избегая подробностей.

— Ты слишком лаконична, — ухмыльнулся он, но в его голосе слышалась насмешка.

Он хочет эмоций. Не дам.

Только и знает насмехаться надо мной.

Я пожала плечами.

Нейтральный жест. Не защита. Не вызов.

Что я ему скажу? Не послать же мне его далеко и надолго.

— А почему ни с кем не встречалась? — задал он следующий вопрос, не отрывая от меня взгляда.

Опасный поворот. Личное. Интимное. Проверка границ.

В упор смотрит нахал!

Этот вопрос выбил меня из колеи.

— Мне это не нужно, — ответила я после паузы.

Пауза допустима. Значит — подумала.

— Не нужно? — переспросил он, усмехаясь. — Забавно слышать это от девушки твоего возраста.

— А вам зачем знать? — я резко посмотрела на него, решив не уворачиваться. — Разве вы не обещали кинуть меня к себе в кровать?

Контратака. Лучше дерзость, чем страх.

Его лицо напряглось, а потом он громко рассмеялся.

— Умеешь бить прямо в лоб, Алина.

Имя. Запомнил. Отметка.

И да, запомнил мое имя и больше не зовет «желание номер 2».

— Тогда зачем эти вопросы? — продолжила я, чувствуя, как внутри всё закипает. — Для чего моя история?

Он повернулся ко мне, глаза сузились.

— Потому что я должен знать о своей девушке всё, — сказал он, и его голос прозвучал так, будто это самое очевидное в мире.

Вот оно. Роль. Маска. Клетка с названием.

Ну еще бы, гениально, аплодисменты.

Я почувствовала, как всё внутри замерло.

Девушка?

Это что, очередной бред этого сумасшедшего? Я просто играю роль, или у него все? Деменция?

Я хотела ответить ему, сказать что-то дерзкое, но его взгляд не позволял мне.

— Если я что-то узнаю, а ты мне это не скажешь… — продолжил он, и в его голосе снова появилась угроза. — То тебе это очень дорого обойдётся.

Фиксирую. Давление. Контроль через страх.

Я сглотнула.

— Я не понимаю, что вы от меня хотите, — сказала я наконец.

— Понять ты должна только одно, — он поднялся и подошёл ближе. — Здесь я решаю, что ты понимаешь, а что нет.

Слишком близко. Запах. Тепло.

— Ладно, — сказала я, опустив взгляд, чтобы скрыть свои эмоции.

Иногда подчинение — это тактика.

Он наклонился ближе.

— Умница. А вот теперь ты должна кое-что узнать.

Алина

— Что же?— незамедлительно спросила я.

Голос выходит быстрее, чем мысль. Ошибка. Я отмечаю это и сразу фиксирую дыхание. Медленно. Считаю удары внутри, чтобы не выдать себя.

А он улыбнулся. Нагло так, мерзко.

Эта улыбка не про радость. Про контроль. Про ожидание реакции. Я не даю ее.

Молчал, а его пальцы накручивали прядь моих волос.

Контакт намеренный. Проверяет границу. Я позволяю ровно столько, сколько нужно, чтобы не спровоцировать.

Боже как мило, то что он делает. Течем, как зефир.

Нет. Это не мило. Это прием. Давление через телесное.

Я не могла понять, зачем он это делает.

Понимала. Просто не хотела признавать.

Сердце сжималось от странного ощущения опасности, что витало в воздухе. Что узнать-то? Зачем тянет?

Он тянет время, чтобы я начала додумывать сама. Самый грязный метод.

— У тебя мягкие волосы, — сказал он, наконец, словно это был факт, заслуживающий внимания.

Бытовая фраза. Значит, дальше будет резкий переход.

А. Это?

Я едва не вздрогнула, но заставила себя сидеть спокойно, хотя внутри всё кипело.

Тело слушается хуже, чем мозг. Запоминаю.

— Спасибо, — едва прошептала я, чувствуя, как холодный страх пробегает по позвоночнику.

— Гости переносятся на завтра, — сказал он, словно мимоходом, как будто обсуждал что-то обыденное. — А сегодня ночью у нас будет занятие поинтереснее.

Вот оно. Сдвиг.

Моё дыхание сбилось. Чего? Нет.

Не показывай. Не сейчас.

— Какое занятие? — мой голос прозвучал слишком тихо, почти жалобно.

Ошибка номер два.

И да, я задала самый тупой на свете вопрос.

Владимир усмехнулся.

— Не пугайся, Алина, — его тон был насмешливым, даже чуть ласковым. — Просто проверим, насколько ты хорошо умеешь слушаться.

Проверка. Не наказание. Еще.

Я опустила взгляд, не в силах выдержать его пронизывающего взгляда.

Тактическое решение.

Послушная», — это слово эхом отдавалось у меня в голове. Как будто я уже приняла какую-то судьбу, от которой не могу убежать.

Не приняла. Просто считаю варианты.

Но убежать… Мне нужно убежать.

Не сейчас. Потом.

Пока я не стала надресерована, как вон те две черные фигуры.

Он специально держит их рядом.

И пока эти мысли не дали мне захлебнуться, я услышала щелчок его пальцев.

Команда.

Собаки.

Гоша и Моша тут же подбежали к нему, как хорошо вымуштрованные солдаты.

Идеальная реакция. Значит, он делает это не впервые.

Я считаю расстояние. Шаг. Два. Три.

— Фас, — вдруг скомандовал он.

Слишком рано. Или слишком точно.

Я не поверила своим ушам.

Собаки начали медленно приближаться, и громкое рычание заставило задержать дыхание.

Не беги. Не дергайся.

Моё сердце замерло, а потом забилось так громко... Что казалось они его тоже слышат.

Соберись.

Морды страшные, глаза яростью горят.

— Владимир, — прошептала я, но мой голос был слабым, хриплым. — Что вы делаете?

Еще одна ошибка. Просьба — слабость.

Он даже не посмотрел на меня. Так и сидел как черствый истукан.

Значит, это спектакль.

— Учу, — произнёс он с холодной насмешкой. — я ведь сказал не выкать мне.

Собаки подошли ближе, их зубы сверкали в свете фонарей.

Я не знала, что делать.

Знаешь. Просто боишься.

В панике я подняла ноги на качели, прижав их к груди.

Сильнее сжала руки, словно это могло меня защитить от этих ужасных пастей.

Они сейчас нападут», — подумала я, и перед глазами пронеслись все те ужасы, которых я старалась не представлять.

— Смирно! Гулять! — вдруг громко скомандовал он и меня аж попустило.

Контроль восстановлен. Его.

Они ушли. А я смотрела на них.

Не могла поверить, что это только что было. Ужасный выброс адреналина.

Дыхание было тяжёлым, грудь сжималась от страха, руки дрожали. Жуть. Жуть. Жуть.

Запомни это состояние. Он будет к нему возвращать.

— Видела бы ты своё лицо, — рассмеялся он, глядя на меня сверху вниз.

Я подняла на него взгляд. Мудила.

— Зачем ты это сделал? — спросила я, почти не слыша собственного голоса.

— Потому что могу, — ответил он, приближаясь ко мне.

Вот и ответ.

Дрожь по коже.

Я смотрела на него, не зная, что сказать.

Всё внутри кричало, что я должна бежать. Прямо сейчас.

Но не сейчас.

Но куда? — этот вопрос был как пощёчина.

Пора бы тебе сдаться Алина, но сдаться равно подписать смертный приговор. На свалку тебя и твое мнение и жизнь твою.

Не сдамся.

— Ты дрожишь, Алина, — заметил он, облизнув губу. — Но тебе лучше привыкнуть.