Она спустилась еще на одну ступеньку, затем на третью, затем на четвертую, и каждая из них давалась ей легче, чем предыдущая, по мере того как она привыкала к высоте и ширине ступенек. Лучше всего было быть внимательной и не спотыкаться.

Не отвлекайся и не будь небрежной. Придерживайся установленного порядка. Сохраняй спокойствие.

Держась правой рукой за стену и не отрывая взгляда от своих ботинок, она избегала воздушного пространства слева от себя, где ее незажженный фонарь, который она держала в левой руке, висел над пустотой. Падение убило бы ее. Поэтому она не упадет. Присутствие призрака за спиной успокаивало нервы, как солнечные лучи в ясный, жаркий летний день.

Он вернулся за ней.

По мере того, как они спускались, грохот внизу становился все сильнее, отдаваясь странным и диким эхом вокруг них.

Даже если они захотят поговорить, то вскоре не смогут этого сделать без крика. Чем глубже они погружались, тем сильнее становился запах чистой воды, его блаженный аромат был готов укрыть и омыть путешественника, измученного страданиями и неприятностями безразличного, жестокого мира.

Это был долгий путь вниз, дольше, чем она могла себе представить. Кто вообще мог создать эту шахту, тем более такую, которая оставалась стабильной на протяжении неизвестного числа поколений? Напоминала ли каменная кладка пещеру сволтеров, в туннелях которой не было никаких признаков разрушения, только пыль и заброшенность? И здесь тоже, подумала она. Было ли это место, которое сволтеры когда-то построили и использовали, а потом забросили или потеряли?

К этому времени грохот и раскатистый рев текущей воды стали такими громкими, что отдавались в ее костях. Внезапно свет впереди исчез, как будто его погасили.

Она выругалась себе под нос, мгновенно покрывшись потом от внезапного приступа ужаса. Что, если они в ловушке? Что, если она упадет? Что, если принца окутает Пелена, и его чудовищная фигура, только что раздутая Спорой, выступит из темноты, чтобы напасть на них?

Чья-то рука ободряюще коснулась ее спины, словно говоря: Я здесь.

Так близко к чистой воде не могло быть ни Пелены, ни Спор. Сохраняй спокойствие.

Свет появился снова, на этот раз устойчивый. Принц остановился.

Ступени заканчивались у основания шахты. Гевулин стоял у входа в туннель, торжествующе улыбаясь, как ребенок, который только что, вопреки всем ожиданиям, выиграл свое первое соревнование. От этой улыбки принц выглядел моложе и почти доступным. Он что-то бормотал, кричал, но все, что она могла разобрать, были обрывки звуков: оо, а, ииии!

Он повернулся и повел их в туннель. Короткий проход под скалой открывался в туннель побольше, крышу и дальний берег которого она не могла разглядеть в темноте.

Они стояли на берегу широкой реки. Ее воды бурлили и лились мимо, как весенний паводок. Здесь грохот и рокот сменили тон и структуру, став менее громкими и интенсивными, чем в шахте.

Набережная тянулась примерно на пятьдесят шагов в обе стороны, прежде чем обрывалась. Каменный пирс прикрывал от течения каменный причал, обозначенный восемью каменными столбами, к которым можно было пришвартоваться.

Принц опустился на колени, опустил руку в воду, сложил пальцы чашечкой и попробовал ее на вкус. Он изумленно покачал головой. «Чистая вода! — воскликнул он. — Вы когда-нибудь слышали о такой штуке?»

Это был вопрос, который не требовал ответа. Элен подошла к каждой из колонн по очереди, ища какие-либо признаки швартовых канатов или недавней активности, но ничего не было. Эта набережная, несомненно, была такой же древней, как и Шпили над ней — возможно, еще старше, — и представляла собой одну из утерянных тайн древних. Либо они уничтожили все признаки своего присутствия здесь, либо череда поколений поглотила их, кусочек за кусочком, пока не осталось ни следа, ни воспоминаний.

Фонарь принца, стоявший на земле, зашипел и погас.

Они погрузились в кромешную тьму. Элен не могла разглядеть свою руку, поднесенную к лицу. Пространство вокруг нее уменьшилось до неумолимой силы реки, вкусу ее брызг, как надежде на языке, невыразимому ощущению того, что вода берет начало из неизвестного источника и неумолимо течет к неизвестному выходу. Как души, которые возникают неведомо откуда и проживают свою жизнь в кратком сиянии зажженной лампы только для того, чтобы уйти, не зная куда. Мир велик и ужасен, он удивительный и пугающий. Каждый слабый огонек горит так долго, как только может, пока не погаснет.

Но помощница-курьер пришла подготовленная.

Опустившись на колени, она поставила свой фонарь на землю. В нем оставалось достаточно масла, чтобы вернуть свет. На ощупь она открыла огниво, щелкнула, высекла искру и подожгла фитиль.

Свет фонаря был не таким уж сильным, но в этой темноте его сияние было таким резким, что она несколько раз моргнула, пока глаза не привыкли. Свет упал на принца, который в ужасе присел на краю набережной, не зная, что делать с потухшим фонарем. Она подавила желание улыбнуться, но призрак этого не сделал. Он, казалось, был рад поиздеваться, когда взял фонарь принца и протянул его Гевулину с преувеличенным поклоном.

— Может, я и скромный пехотинец, но, в отличие от вас, я вижу в темноте. А если бы я не мог, я бы позаботился о том, чтобы у меня было достаточно масла на обратную дорогу.

Элен не стала ждать, у нее не хватало терпения на это мелкое проявление превосходства. Она махнула принцу рукой и, не дожидаясь его команды, направилась обратно по туннелю к шахте. Призрак подождал, пока принц последует за ней, и встал в тыл. Она предположила, что, если Сара'ала поскользнется, он сможет расправить свои дымчатые крылья, чтобы спастись. И действительно ли он мог видеть в темноте? Она должна будет спросить его, если у нее когда-нибудь будет такая возможность.

Поднимаясь, она начала с отчаянием думать, что у нее не будет такого шанса, и по самой банальной причине: ей туда не добраться. Половину каждого месяца она ходила по тропинкам на холмах Восхода Луны, так что ходьба стала для нее второй натурой. Но так много ступенек — совсем другое дело. Сначала она поднималась уверенно, думая, что это ненамного хуже, чем по крутой горной тропинке. Затем, почувствовав жжение в ногах, она стала считать, чтобы отвлечься. Затем она остановилась, чтобы перевести дыхание, и принц нетерпеливо ждал двумя ступеньками ниже. Начав снова, она сделала еще сто шагов. Остановилась. Пятьдесят ступенек. Остановилась, тяжело дыша.

— Мы почти на вершине, — крикнул принц. — Продолжайте идти!

«Почти» еще никогда не казалось таким далеким, но ощущение замкнутости и страх упасть придали сил ее ногам. Наконец, она, пошатываясь, добралась до верха и выбралась наружу, перевалившись через край шахты. Приложив неимоверные усилия, ей удалось аккуратно поставить фонарь на землю, прежде чем она рухнула рядом с ним. Ноги у нее болели, легкие горели.

Принц появился, совсем не запыхавшийся. Да и с чего бы ему запыхаться, если бы он действительно был Покорителем Десяти Пиков?

Он подошел к ее рюкзаку и, не спрашивая разрешения, снял с крючка кожаную фляжку с маслом. В тот момент, когда призрак приблизился и опустился на колени рядом с Элен, принц взял пустой дорожный фонарь, наполнил его ее маслом и снова зажег. Он открыл футляр и вынул подзорную трубу. Наблюдая за ним с земли, Элен поняла, что инструмент был завернут в веллум. Он развернул его, прикрепив верхний край к подзорной трубе, а нижний — к футляру.

Это была карта, которую они обнаружили в посохе Мекво в Дальнем Пограничном Бдении.

Элен приподнялась, села и придвинулась поближе. Призрак стоял у нее за спиной.

— Итак, как вы видите, — сказал принц, постукивая пальцем по линии на карте. — Здесь находится водоток, который мы нашли ниже.

— Лувиара сказала, что карта была подделкой, нарисованной наследным принцем, чтобы разоблачить вас, как предателя императрицы, — возразила Элен.

— Она действительно так сказала. Но объясните мне вот что. — Гевулин указал на первую строчку письма.