Она присела на корточки в приподнятом углу и стала перебирать свой рюкзак, вещь за вещью, чтобы убедиться, что все на месте и готово, если понадобится. Удивительно, но второй комплект ее одежды был аккуратно свернут; он лежал сверху и поэтому был влажным, но не мокрым, и от него пахло уксусом, а не мочой. Она улыбнулась. Это было поистине благословением!
Она сложила одеяло так, чтобы на него можно было сесть. Сначала она расчесала и туго заплела в косу свои длинные, растрепанные локоны, радуясь возможности привести их в порядок, пока они окончательно не спутались. Затем почистила ботинки. Ее мысли были рассеянны, жужжа, как потревоженные пчелы, и привычная рутина успокоила ее. После этого она села, скрестив ноги, и продекламировала Код Курьера и длинную преамбулу к присяге, которую заучивал каждый чиновник, поступающий на службу империи. Время от времени она слышала разговоры из другой ямы, а один раз горький смех.
Гораздо позже появился человек, который, должно быть, был капитаном Грязь-штаны, с бледным лицом, стоящий на фоне серых облаков и тускнеющего света. Его не интересовала ни она, ни остальные; он просто проверил, все ли они на месте. По его приказу охранник опустил вниз закрытую кастрюлю с удивительно теплой кашей и ложку. Когда они подняли кастрюлю обратно, то потребовали, чтобы она прислала ложку вместе с ней, или они сами спустятся за ней. Подчиниться было несложно. У нее в рюкзаке, который они так и не удосужились обыскать, были собственные ложка и нож.
Становилось все темнее и холоднее. Она завернулась в новое одеяло и свой длинный шерстяной дорожный плащ, который служил еще и одеялом. Достаточно согрелась, чтобы думать, и попыталась подсчитать, сколько времени у них заняло путешествие от края Белого Моря до Южного Кольца, туда и обратно. Сможет ли передатчица вызвать призрака? Была ли здесь задействована магия или это был старый ритуал, давно забытый в империи? Дойдет ли до него его имя, произнесенное ртом передатчицы? Элен понятия не имела, как далеко он сейчас может быть, или куда собирается идти, или куда вообще может пойти. Даже если он услышит свое имя, придет ли он на зов передатчицы? И, если да, то что тогда?
Что тогда?
Капитан Грязь-штаны совершил еще один обход, прежде чем сказал своему сержанту, что пойдет на ночь в караульное помещение, вместо того чтобы отмораживать себе яйца здесь. Охранники некоторое время топтались на месте. Элен услышала звон кремня и шипение зажигаемого фонаря. Двери закрылись. Все стихло.
Ксилси повысила голос, но не слишком громко.
— Ты здесь, помощница-курьер?
— Здесь. Как у вас у всех дела?
— Холодно, но мы можем прижаться друг к другу, чтобы согреться, так что это уже кое-что. С тобой там кто-нибудь есть?
Только гадюка, но Элен не собиралась этого говорить.
— Нет, но мне дали одеяло.
— Я думаю, он не хочет, чтобы ты замерзла, — сказала Ксилси.
— У вас есть оружие, помощница-курьер, — сказал принц.
— Которым я могу воспользоваться только один раз, Ваше Высочество.
— Что это за оружие? — спросила Ксилси, повышая тон.
— Ее остроумие, — сказал Кем. — У нее его немного, поэтому она должна быть осторожна, чтобы не израсходовать все за один раз.
— Откуда тебе знать? — спросила Ипис.
— Я просто пошутил, чтобы скоротать время, — сказал Кем, понимая, что сказал слишком много и не в неподходящее время. Примечательно, что, за исключением принца, остальные до сих пор не знали, что она и Кем были тетей и племянником. Но зачем им это? Вся эта история выходила далеко за рамки того, что родившиеся в Маноре люди, вероятно, знали о мире. Не было никаких причин, по которым все это могло прийти им в голову.
Тем не менее, Ксилси и Джирви, и, возможно, даже Ипис, в конце концов, начали бы собирать воедино какие-то фрагменты, так что ей нужно что-то им дать. Всегда лучше рассказать часть правды, и пусть это будет полной правдой.
— Его Возвышенное Высочество застал меня врасплох, — сказала Элен. — Есть кое-что, о чем я вам не рассказала. Я думала, что оставила это далеко позади.
— Что это? — спросила Ксилси. — Я знала, что там что-то есть.
— Я родилась здесь, на этой земле.
— А, так вот оно что. — Ксилси, снова. — Это объясняет, как ты узнала о переправе. Но не твою внешность, поскольку ты не похожа на местных жителей. Но, если ты родилась не в империи, как же ты оказалась в империи в качестве помощницы-курьера?
— Мы с сестрой бежали из Четырех Земель, когда мне было лет двенадцать или тринадцать. Я была тем, кого называют искупителем при дворе леди Элеавоны. Вот почему лорд Телан помнит меня. Моя внешность здесь необычна, это правда. Он также помнит о шраме у меня на шее.
— Чтоб я был проклятым дядюшкой, — сказал Джирви. — Я уверен, что ты, должно быть, потомок айрунов, торговцев из провинции Лесоповал. Они путешествуют по всей империи по морю и по суше, оставляя ростки тут и там.
— Или потомок солдат Монрула, расквартированных далеко от их родной провинции, — добавила Ксилси. — Не такой уж необычный в империи. Но странный набор признаков в этом мрачном месте.
Симо ничего не сказал.
Принц хранил молчание, что, как надеялась Элен, означало, что он достаточно умен, чтобы понять, что должен хранить тайну о гадюке. Кем, безусловно, молчал.
И все же предположение Джирви и Ксилси дало Элен хорошую возможность начать.
— Честно говоря, я не помню своих родителей. Вероятно, именно поэтому я стала искупительницей, как это часто случается с сиротами здесь.
— Кто такой искупитель? — спросила Ипис.
— Искупители — это дети, которых здешние высокородные ставят впереди и позади своих путешествующих отрядов. Так что Споры сначала закрепятся в них и предупредят господ.
— Дети! — воскликнула Ипис. — Это ужасно.
— Почему они не хотят, — спросил Джирви, — чтобы их самые опытные люди охотились на Спор?
— Это многое объясняет об этой грязной земле, — сказала Ксилси.
Послышались тяжелые шаги. Охранник крикнул вниз:
— Заткнитесь, вы все, или я дам вам пищу для разговоров!
Слова были произнесены на северном наречии, но смысл был ясен.
Завернувшись в одеяла, Элен прислонилась к стене. Холод ее не сильно беспокоил. Гадюка любила холод, и Элен всегда казалось, что, чем холоднее становилось, тем более энергичной чувствовала себя гадюка, набираясь сил для дальнейшего использования, как будто холод для гадюки был все равно что сон для человека.
В воздухе разнеслось слабое у-у-у — крик болотной совы, обитающей в Привале Орледдер. Это был Кем, сигнализировавший, что с ним и остальными пока все в порядке.
Элен спала чутко, время от времени просыпаясь, прислушиваясь к переменам в воздухе. Когда она проснулась в третий раз, освещение изменилось. Наконец наступило утро. Она просвистела простой трехтонный сигнал славки-черноговки, чтобы предупредить Кема, и он — или, возможно, один из стражей — ответил тем же.
Вскоре после этого раздались звуки рога, за которыми последовал топот бегущих ног и мужской крик:
— Капитан! Вас срочно вызывают.
После некоторой паузы дверь караульного помещения открылась. Капитан Грязь-штаны раздраженно произнес слабым голосом:
— Что происходит?
— Высочайший собирает войска. Капитан Динек...
— Мы окружили остатки его отряда.
— Он вырвался, капитан. Так они говорят.
— Клянусь мочой седовласого бога, я так и думал, что этот лис слишком легко угомонился. Тем не менее, Динек сейчас в меньшинстве. У нас будет отличная охота на него.
В течение четырех часов — Элен сверилась со своими часами, положенными ей как курьеру — в воздухе стоял шум. Было выведено множество лошадей, за которыми следовали повозки. Затем в городе воцарилась тревожная тишина.
Стражники все еще время от времени заглядывали вниз. В конце концов, принесли еду, еще горячую кашу, на этот раз приправленную травой, которую она узнала, — водяной укроп; Фулмо нес ее с собой, потому что принц ее любил и она не росла в северных провинциях. Элен предположила, что наличие этой травы служило сигналом принцу о том, что Фулмо готовит для него и пробует на вкус. Спрятанный на виду. Работники кухни в резиденции, казалось, всегда старались быстро справиться с ситуацией. Возможно, кухонный персонал зимнего дворца был рад дополнительной помощи. И все же, учитывая обычную подозрительность, с которой жители Четырех Земель относились к чужакам, было странно, что повара так легко приняли Фулмо и позволили ему готовить. Да еще и гагасту! Но если бы здешние люди даже не знали о существовании гагастов, то Фулмо мог бы показаться просто слишком большим и неуклюжим слугой, который не мог говорить и цепенел от страха по ночам, и поэтому его считали бы медлительной и глупой, но все же полезной парой рабочих рук.
