Но где же ее гадюка?

Что-то зашевелилось под Пеленой. Туман клубился, словно вихрь выбрасывал последние капли энергии.

Из тумана так резко вынырнула голова, что она испуганно вскрикнула и тут же лишилась дара речи. Потому что там стоял принц. Он тяжело закашлялся, прочищая легкие, прежде чем выбраться из тумана.

Она была слишком ошеломлена, чтобы подняться. Ее тело утратило всякую волю.

Он перешагнул через первый ряд дорожки из святокамня и ступил на голую землю. Вытянув руки, он повернул их ладонями вверх, а затем ладонями вниз, рассматривая их, как будто пересчитывая все свои пальцы. Он ощупал липкую, пропитанную кровью ткань, свисавшую с его торса, потому что табард не был полностью спущен с плеч, а только срезан. Сквозь полоски ткани виднелся его поджарый мускулистый торс, кожа была перепачкана кровью, но в остальном на ней не было никаких следов, за исключением белого шрама, тянувшегося от бедра к бедру. Шрам был особенно заметен, потому что несколько пуговиц на брюках принца были оторваны смертельным ударом, так что верх брюк едва держался на бедрах и, казалось, вот-вот упадет. Нахмурившись, он подтянул их, но табард и тунику уже было не спасти.

Белый завиток, обвившийся вокруг его руки, внезапно упал клубком на землю. Ее гадюка. Она подняла голову и с довольным видом посмотрела в сторону Элен.

— Я надеюсь, — сказал он, — что можно что-то сделать с этой прискорбно изуродованной одеждой, потому что я довольно застенчивый парень, и, хотя, временами я восхищался этим телом во всей его красе, я бы предпочел не делать этого обнаженным, если уж мне суждено появиться в этом мире. Если, конечно, это не то, что ты бы предпочла, дорогая.

Элен с трудом поднялась на ноги, покачиваясь, как пьяная.

— Это ты, — сказала она.

— Увы, это я. Судя по потрясенному выражению твоего дорогого лица, я начинаю опасаться, что ты надеялась на кого-то другого.

— Ты услышал, как я звала тебя.

Он озадаченно посмотрел на нее.

— Я ничего не услышал. Гадюка нашла меня и привела обратно к принцу. Когда ты будешь готова, я надеюсь, ты расскажешь мне все, потому что я был потрясен, обнаружив его тело в таком состоянии. Где остальные? Где Кем? Я надеюсь, они не пострадали. — Его тень встревоженно вспыхнула.

— Нет, нет, с ними все в порядке. Им пришлось вернуться в Зал Стражей. Я осталась, потому что принц знал, что умирает. Он попросил меня отвести его к тебе, если я смогу тебя найти.

— Да, он ждал меня. Или, по крайней мере, ждала его душа. Она исчезла, когда я вошел, что, как я полагаю, означало его смерть. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вылечить раны, очень тяжелые, даже для такого, как я. Я должен предположить, что он был убит в результате этой утомительной борьбы за власть, которой так любят предаваться принцы...

Она обвила его руками и прижалась лицом к его груди, так крепко, что он замолчал.

— Я думала, что потеряла тебя, — пробормотала она.

Он излучал неестественную теплоту на фоне пронизывающе холодного рассвета. Когда он осторожно обнял ее, она вздохнула и прижалась еще теснее. Они долго стояли так, дыша в такт друг другу. Его сердце билось, как любое обычное сердце. Его дыхание шевелило ее волосы, когда он прижался щекой к ее виску, как это сделал бы любовник.

— Не то чтобы ты когда-либо был моим, — добавила она, отстраняясь, чтобы посмотреть ему в глаза.

Его лицо по-прежнему было лицом принца, но в то же время изменилось: оно стало чуть стройнее, подбородок чуть заострился. Глаза цвета ивовых листьев были такими же прекрасными, как и всегда, но там, где у принца были глубокие и сочные карие глаза, у Сара'алы сверкали золотые искорки. Глаза дракона.

На его лице сверкнула плутовская улыбка.

— Похоже, теперь ты застряла со мной, дорогая. Если только я не перепутал это приветствие с чем-то другим.

— Не перепутал. — Она обхватила его лицо ладонями, притянула к себе и поцеловала. Блаженство переполняло ее. Они обнялись. Сладость его губ и то, как он обнимал ее, как его рука скользила по ее спине, как будто у нее была своя собственная жизнь. Она наклонилась ближе для еще одного поцелуя.

Острая мордочка ткнулась ледяным лезвием в ее икру.

— Ой!

Сара'ала отступил назад с выражением тревоги на лице.

— Ты ранена?

Она рассмеялась, опустилась на колени и положила руку на землю, чтобы гадюка могла заползти обратно. Когда змея устроилась в своем гнезде у нее на сердце, она вздохнула. Возможно, по прошествии стольких лет она, наконец, поняла, что это не было чем-то отдельным от нее, а было частью того, кем она была и всегда будет.

— Нет, на самом деле, я едва ли когда чувствовала себя лучше. Но даже ты не можешь оставаться на улице в такой холод без надлежащего снаряжения. Сними табард и нижнюю тунику.

Он застенчиво улыбнулся, снимая с себя обрывки табарда и окровавленную, изрезанную нижнюю тунику, шерстяную и шелковую. Его торс, как всегда, представлял собой привлекательное зрелище: крепкие плечи, изящные руки, скульптурная грудь, достойная восхищения. Гевулин усердно тренировался.

Подняв руку к волосам, Сара'ала почесал их, затем нахмурился.

— Теперь здесь немного чище, но я хорошо помню, как это место превратилось в крысиное гнездо, оно слишком жирное, и я начинаю беспокоиться, что в нем могут жить какие-то существа. Не Споры, я имею в виду. Вши. Как унизительно. Наполненный насекомыми, как обычные животные. Даже нет нагретого солнцем песка, чтобы поваляться в нем.

— Нам придется подумать, как жить дальше. Если ты побреешь голову и отрастишь бороду...

— Бороду?

— Бакенбарды.

— Да! С бакенбардами я выгляжу довольно привлекательно! — Но он, дрожа, потер свои обнаженные руки. Даже он не мог притвориться, что ему не холодно. В таких условиях любой человек может замерзнуть насмерть.

Элен порылась в своем рюкзаке и нашла запасную верхнюю тунику, которая свободно сидела на ней и плотно облегала его, когда он ее натянул. Она дала ему свой табард, чтобы он накинул его поверх. Доставая тунику, она обнаружила внутри рюкзака тонкий тубус из вощеной кожи, в котором можно было носить свернутую в рулон карту на веллуме.

Принц оставил ей карту.

— Будь я проклята, как латрина на Высоких Небесах, — пробормотала она.

Сара'ала не расслышал, потому что он отвлекся, махая плащом и позволяя ему опуститься вниз — что-то вроде складывания крыльев.

Она поднялась и закинула рюкзак за спину.

— Нам нужно двигаться, любовь моя.

Он позволил плащу опуститься.

— Куда мы идем?

Она прижала руку к груди, над сердцем.

— Мы идем домой.

— Домой! Мне нравится, как это звучит. Что такое дом?

— Привал Орледдер. Я надеюсь. У нас есть задание, которое нужно выполнить. — Она подумала о Хемерлине. Он все еще исполнял речитатив неизвестному трупу? Или он каким-то образом уже знал и ускользнул? Они все равно не могли вернуться в Манор Северный Пелис, поэтому ей пришлось сделать ставку на то, что у Хемерлина все получится, как, очевидно, и было на протяжении многих лет.

— А потом?

— Ну, потом... — Трудно было понять, как реагировать, когда жизнь возобновлялась таким удивительным образом.

Он взял ее за руку. Его кожа была по-человечески теплой, а прикосновения — по-человечески нежными, но тень от его исчезнувшего тела создавала вокруг него некую ауру, и правда о том, кем он был, светилась в его золотистых глазах.

— Эти волнующие паузы исключительно милы! Ну, и что потом?

— Во-первых, задание, о котором я упоминала. После этого я собираюсь пройти обучение на геодезиста. Я уговорю интенданта обучить и тебя на геодезиста. Нам нужно быть осторожными. Мы можем доверять интенданту. Он все равно должен знать о Лишенных и Трех Шпилях. Но никто другой не должен подозревать, кто ты такой и что твое тело когда-то принадлежало принцу. По той же причине я должна быть осторожна с гадюкой. Если судебные органы империи узнают об этом, на обоих приговорят к смертной казни через сожжение. Ты готов пойти на такой риск?