Как будто прочитав мои мысли, он хмуро выдал:

- Надо сделать небольшую передышку и разузнать, как обстановка на Чёрных землях, прежде чем соваться туда. Я велю отправить гонца в гарнизон с моими ребятами на пограничной заставе. А мы с тобой пока перекусим и выспимся как следует. И заодно покопаемся в кое-каких старых…

Он замолчал. На его горле дёрнулся кадык.

Пожилая служанка, которая со свечой в руках следовала впереди нас, освещая те коридоры, где не было окон, резко остановилась.

- Мой господин, уж не собираетесь ли вы пойти…

- Собираюсь и пойду, - раздражённо оборвал её он.

- Но вы не ходили туда уже лет, наверное…

- Не важно.

- Но мы там ни разу не убирались, по вашему приказу! Там, небось, грязища…

- Послушай, Флоренс, если ты еще раз скажешь одно из своих бесчисленных «но», мы дальше пойдём одни! Я ещё не забыл планировку собственного дома, - раздражённо буркнул Шейдар, и домоправительница умолкла, укоризненно покачав головой. Кажется, в её глазах этот здоровенный и грозный дракон всё ещё был ребёнком. Который, временами, не слишком хорошо себя ведёт.

А всё-таки, что она имеет в виду?

Я не решилась спросить, чтоб не попадать Шейдару под горячую руку. Кажется, умиротворение, которое мы испытали в горах, покидало его стремительно, уступая внимание растущему напряжению.

Оно ощущалось через кожу.

Мой дракон был напряжён, как натянутая струна.

Что с ним происходит?

Я думала, в родительском доме Шейдар должен, наоборот, прийти в хорошее расположение духа! А он выглядит так, будто хочет кого-нибудь укусить.

Нам накрыли для обеда в огромном зале, который раньше, верно, мог вместить множество гостей. А теперь за длинным столом сиротливо примостились столовые приборы на двоих. Со стен на меня смотрели тусклые портреты, между которыми висели тёмные угрюмые канделябры. Свечи в них, как и в массивной многоярусной люстре, не успели зажечь, это была работа не на один час. Господин не предупредил о своём прибытии, поэтому и каких-то особых блюд приготовить не успели, извиняясь, пояснила Флоренс. Шейдар хмуро отослал её, поблагодарив за заботу.

Ели мы тоже в молчании.

Я не понимала, что происходит.

Он как будто был не со мной. Весь во власти своих дум. Или воспоминаний.

Я могла только представить, что он чувствовал здесь, где тени прошлого обступали со всех сторон. А по коридорам словно до сих пор бродили призраки прошлого и эхо минувших лет.

Где-то здесь, если прислушаться, можно услышать смех маленькой Шейлы. Интересно, а каким в детстве был сам Шейдар? Уверена, хулиганом, который лазал по крышам, и никогда никого не слушался.

Их семья, наверное, была счастлива здесь. Дом был необычайно уютен. Отделан в фамильных зелёных цветах ар-Терионов, разбавленных терракотовыми и кремовыми оттенками, каждый уголок носил на себе отпечаток любовного внимания хозяйки. Видно было, что леди ар-Терион с её безупречным вкусом много сил и энергии отдала тому, чтобы семейное гнездо было уютным. Здесь хотелось неспешно бродить по коридорам, накинув на плечи шаль, трогать стены и разглядывать каждую мелочь.

Вот что такое, когда у тебя по-настоящему есть дом… я не могла представить, как это. У меня никогда не было.

Шейдар почти не ел. Просто сидел, и смотрел в тарелку.

- Я тоже не очень голодна, - мягко сказала я и положила свою ладонь ему на запястье. Он вздрогнул и посмотрел на меня мутным взглядом, будто почти не видел. – Пойдём?

Он плотно сжал губы, желваки ходили на скулах. Коротко кивнул. И встал из-за стола первый, со скрежетом поцарапав драгоценный паркет стулом.

Шейдар так долго стоял молча на пороге этой комнаты, не решаясь повернуть дверную ручку, что я испугалась, мы сейчас развернёмся и пойдём обратно.

А взбираться на самый верх квадратной башни было долго, темно и неудобно. Было бы жаль тратить столько усилий впустую.

И всё же я разделила с Шейдаром его молчание, и не стала торопить. Я чувствовала сердцем, ему сейчас нелегко.

- Я не заходил в кабинет отца много лет, - пояснил он глухим голосом, словно извиняясь. То, что этот большой и сильный мужчина позволил мне стать свидетельницей его слабости, словно протянуло между нами ниточку особого доверия. И я ценила это, как самый драгоценный дар.

Наконец, он вздохнул, и решительно толкнул дверную створку.

Здесь было не заперто, но несмотря на это, видно было, что никто не входил сюда уже очень, очень давно. Открываясь, дверь прочертила полукруг в пыли. А когда мы двинулись вперёд, наши ноги оставили следы.

Я пару раз чихнула от пыли, которая столбом поднималась при каждом шаге.

В мутные окна проникало совсем мало света от солнца, клонящегося к закату.

Бархатные шторы, когда-то бывшие малахитовыми, теперь стали почти чёрными. В дубовых шкафах вдоль стен ряды книг с потемневшими корешками и потускневшей позолотой, на которых больше нельзя прочитать название. Широкий письменный стол у окна завален бумагами.

Мы подошли ближе.

Как будто человек только что, вот-вот, всего лишь минуту назад вышел по делам.

Чернильница с засохшими чернилами, перо валяется небрежно поверх стопки пожелтевших бумаг. Множество книг, раскрытых посередине или лежащих вверх обложкой, чашка с засохшей коркой кофейной гущи на дне, скомканная салфетка, пустая тарелка с крошками…

- Отец никогда не отличался аккуратностью, - улыбнулся одними губами Шейдар. Его глаза были черны. – Мама вечно с ним ругалась из-за того, что он таскал бутерброды в постель. Он любил читать книги за едой.

Шейдар любовно провёл кончиками пальцев по стопке книг, небрежно лежащих на краю стола. Обошёл его по кругу – кресло было поставлено криво и отодвинуто, как будто человек, сидевший здесь, только что встал.

Самый центр широкого стола занимала карта, небрежно прижатая за углы чёрным бюстом напыщенного императора в короне и уголками книг.

Шейдар склонился над ней и, нахмурился, принялся внимательно изучать.

- Посмотри! Видишь?

Его палец уткнулся в какую-то точку. Там, посреди обширных бледно-серых пространств, исчерченных линиями и стрелочками, чёрной тушью был нарисован и несколько раз для верности обведён косой крест. Рядом расплывалась уродливая клякса, как будто эта отметка делалась второпях.

- Что это? – я тихонько подошла сзади и положила подбородок Шейдару на плечо.

- План его последнего военного похода, - глухо произнёс Шейдар. – Я слышал от… тех немногих, кто вернулся живым, что место, где их застигла засада форлов, было где-то в той местности. Но теперь убедился, что правильно представляю.

- Значит, нам не было необходимости здесь останавливаться, ты и так всё помнил? – с лёгким укором произнесла я.

Шейдар выпрямился, и я сделала шаг назад.

- Говорю же, главная цель нашего прибытия – увести тебя подальше от кишащего Тенями дворца. И убедить остаться в надежном месте, под присмотром, до моего возвращения. Но всё же хорошо, что я удостоверился в правильности своих воспоминаний. Честно говоря, так долго пытался забыть, что начал уже сомневаться.

Он молча прошёл мимо меня.

И остановился перед большим портретом, висящим в простенке меж книжных шкафов. Заложил руки за спину, крепко сжал одной рукой запястье другой. И, неподвижный как скала и молчаливый, стал рассматривать портрет.

На нём был осанистый мужчина в тёмном мундире, точный цвет которого под слоем пыли было не рассмотреть. Но я была уверена, что он зелёный. На леди, которую он с гордостью и бережно держал за руку, струящееся белое платье.

Она была прекрасна в юности – его мама.

А ещё я поняла, что Шейдар ужасно похож на отца. Просто копия. Представляю, как тяжело приходится леди ар-Терион, каждый раз глядя на сына, видеть черты любимого мужчины, который больше к ней не вернётся.

Шейдар развернулся – резко, порывисто.