Его сестра пожала плечами.
- Огромное количество девушек все бы отдали, чтоб оказаться на твоем месте. Чтоб Шей ими покомандовал. А уж тем более, оказаться с ним в одной постели.
У меня загорелись уши.
- Надеюсь, это была последняя ночь, которую я там провела.
Драконица лукаво стрельнула в меня глазками:
- Мой брат был настолько груб, что тебе не понравилось? Я была о нём лучшего мнения.
Я толкнула её локтем в бок, она звонко рассмеялась, и её смех прокатился эхом по быстро пустеющим улицам. Стены домов, выстроенных в три и четыре этажа, уходили ввысь стенами колодца. Вечерело. Редкие прохожие старались быстрее скрыться внутри, окна зажигались одно за другим. Мы шли мимо чужой уютной жизни, мимо семейных вечеров и приглушённых ставнями умиротворённых звуков стука посуды, разговоров, детского плача и смеха, и у меня почему-то щемило сердце.
Ощущала себя бездомным котёнком, который шляется по улицам и тоскливо смотрит на людей, у которых есть тепло и еда, но которые с тобой ни за что не поделятся и не приласкают.
Почему-то в этот момент особенно остро ощутила своё вечно одиночество. Оно притуплялось, когда я была в окружении своих любимых книг. Там я могла проживать тысячу других жизней, видеть места, в которых никогда бы не побывала, становиться героиней волшебных историй и даже… даже иногда влюбляться.
Сейчас, когда меня лишили моих книг и иллюзии, что моя жизнь чем-то заполнена, особенно остро ощущалось, что у меня ничего своего нет.
А самое главное, нет семьи. Людей, которым не всё равно. Есть только те, для кого я – мебель и прислуга.
Ну, или я развлекаю их. Как вот эту избалованную девочку, которой скучно живётся и которой вздумалось развлечься походом к гадалке. И зачем я, здравомыслящая взрослая особа, на это повелась?
На секунду захотелось вышвырнуть склянку с зельем.
Но почему-то я этого не смогла сделать.
Тени меж домов наполнялись чернотой, они казались живыми, словно шевелились и притягивали взгляд, как магнит. Мне с трудом удавалось отвернуться, когда мы проходили мимо очередной подворотни. Вечерело всё быстрее.
- Давай лучше прибавим шаг! – нервно поторопила я Шейлу. Она посмотрела на меня удивлённо, но послушалась.
Когда мы вернулись, весь дом был наполнен суетой и беготнёй слуг. Готовились к балу. Госпожа мать дракона отдавала торопливые приказания, её властный голос доносился сверху.
Я взлетела по лестнице на второй этаж, спеша скорее остаться одной в комнате… и на лестничной площадке врезалась в широкую грудь дракона. Чёрт бы побрал эти каменные мышцы, так же и сотрясение получить можно!
- У тебя опять ухудшилось зрение, Моль? – поморщился Шейдар, придерживая меня за плечи. Он казался хмурым, каким-то озабоченным и как всегда злым. Ничего нового. И снова обзывается! Я очень живо вспомнила, зачем мне понадобилось отворотное зелье, и почему я так сильно хочу отделаться от этого деспота. Особенно, когда я дёрнулась, а мои плечи никто из стального захвата не пустил.
- Простите, я всего лишь торопилась, чтобы успеть подготовиться к балу! Вам, верно, тоже не терпится? Наверняка весь вечер будете танцевать с принцессой! – съязвила я, в отместку безошибочно ткнув в любимую мозоль Шейдара.
Он поморщился, как от зубной боли – кажется, такая реакция была для него привычна при упоминании Аринеллы. И наконец-то меня пустил. Вовремя, потому что горячая кожа дракона прожигала через тонкую ткань платья. Интересно, как жёны их в брачную ночь выдерживают? Наверное, у дракониц кожа какая-то особая, огнеупорная.
Я вдруг очень сильно смутилась.
Что за непотребства в голову лезут? Не хватало ещё о постельных утехах драконов задумываться.
Впрочем, Шейдар перегородил дорогу так, что не пройти, не проехать. Трудно думать о чём-то другом, когда куда ни глянь – одна громадина драконьей туши.
- Пропади он пропадом, этот бал! – процедил сквозь зубы Шейдар, сердито сверкнув позеленевшими глазами. Я уже поняла, что это с ним случалось, когда он испытывал сильные эмоции. Глаза наполнялись мерцанием зелёных искр, а в особо тяжелых случаях ещё и чешуйки на теле начинали проявляться. Зрелище было завораживающее, надо сказать.
А жаль, если я уйду, так и не увидев, как он весь целиком превращается в настоящего дракона.
Я о таком только в книжках читала, но вживую ни разу не доводилось.
- Почему ты на меня так странно смотришь? – спросил Шейдар, прищурившись. – О чём ты думаешь?
Я вдруг вспомнила, как он рассказывал, почему считается мастером проведения допросов.
Ни в коем случае нельзя врать. Он почует.
Но и сказать правду я не могу.
«Думаю о том, какой вы, наверное, красивый, когда в дракона превращаетесь. А ещё недавно размышляла о том, насколько горячо было бы в вашей постели без одежды».
Отлично, Молли! Могу представить, какая реакция будет на такие слова. А впрочем… какая у него на тебя может быть реакция? Ты же «бледная Моль». Тебя взяли на работу ровно потому, что никакой мужской реакции не тебя нет и быть не может. Чтоб не отвлекаться.
Я потупилась. Почему-то на душе ещё сильнее кошки заскребли.
- Можете хотя бы сегодня не лезть ко мне в голову? – тихо попросила я. – Очень устала. Ваша сестра меня по всему городу гоняла.
На мой подбородок легли горячие пальцы. Приподняли. Шейдар заставил посмотреть ему в лицо. И долгие несколько минут разглядывал. Я спрятала взгляд под ресницами.
- Ты бледная. Что случилось?
«Я решила напоить вас отворотным зельем, чтоб вы наконец-то от меня отказались, и я больше никогда вас не видела».
Ну вот, сейчас разревусь. В носу щиплет. Да что со мной такое? Может, в котелке у гадалки были какие-то не такие травки намешаны, и я паром надышалась?
Я упрямо сжала зубы и качнула головой.
- Ничего.
- Врёшь, - констатировал Шейдар со вздохом очевидный факт. – И я бы непременно припёр тебя к стенке и добился правды, но времени нет. Бал уже начался, мы и так опаздываем. У Шейлы, к сожалению, с детства напрочь отсутствует ощущение времени.
Его пальцы на моей коже были горячими, но не обжигали. Скорее, от них распространялось тепло, как от камина. А я была смертельно озябшей. И всего на мгновение тот бездомный котёнок во мне захотел, чтобы это прикосновение длилось как можно дольше.
И чтобы «к стенке приперел» захотелось тоже.
Но Шейдар опустил руку.
- Ладно, так и быть, - сказал он. – Можешь сегодня остаться дома.
- Нет! – инстинктивно возразила я, вскидывая взгляд. Он поймал его цепким зелёным. Приподнял бровь вопросительно.
Я же хотела подлить зелье в суматохе бала. Это же самый удобный момент.
- Вдруг я вам понадоблюсь… там, на балу! – неловко оправдалась я.
Его взгляд смягчился.
- Это точно. Мне там жизненно необходим будет кто-то здравомыслящий, с кем можно будет поговорить не о тряпках и веерах. Собирайся!
Он кивнул мне и стал спускаться вниз по изогнутой мраморной лестнице, а я растерянно смотрела ему вслед.
Это был мой шанс избежать судьбы. Шейдар давал мне возможность все переиграть и остаться дома. Вылить злосчастное зелье в унитаз. Оставить всё, как есть. Быть секретарём дракона, его будильником… его подушкой. Засыпать в одной постели, понимая, что рано или поздно это может привести к «неуставным отношениям». Узнать хотя бы так, что это такое – быть настоящей женщиной в руках настоящего мужчины. Даже пусть это продлилось бы недолго, ведь такая как ты, бесцветная Моль, для такого, как он, может быть лишь мимолётным развлечением, не больше.
И всё-таки. Это оставило бы воспоминания, которые грели бы меня потом всю жизнь. Когда всё закончилось бы, я бы перевела ему чёртову книгу и стала ненужной… когда меня вернули бы обратно в библиотеку, к моим пыльным страницам старых томов… вернули бы туда, как прочитанную книгу на полку…
У меня бы остались хотя бы воспоминания.
Я сжала мраморные перила лестницы, провожая Шейдара взглядом, и в глазах слишком ярко вставали образы того будущего, которое могло бы, но не случится.
