- Вы говорите… об отце Шейдара? – рискнула я уточнить. И чуть покраснела от собственной смелости. Почему мне кажется, что сейчас она говорит совсем о другом мужчине?

Леди ар-Терион откинулась затылком на холодный камень стены. И улыбка её стала грустной.

- Нет, не о нём. Что же до его отца… я любила Шейна. Но его… трудно было любить. Он подолгу оставлял меня. И его никогда не было рядом, когда он был мне нужен. Оба наших ребёнка родились, когда он был на Границе. Он ни разу не взял отпуск, хотя уверена, Император дал бы ему его. Я корчилась от боли в одиночестве. Долг всегда был для него превыше всего. А когда мой муж возвращался… это были короткие и бурные встречи. Но его вспыльчивый характер часто заставлял меня плакать. Он извинялся, дарил подарки… а потом повторял, что я должна любить его таким, какой он есть. И меняться он не собирается. – Леди ар-Терион бросила не меня извиняющийся взгляд искоса. – Взрывной характер – это у них семейное.

Я вдруг вспомнила все те мгновения нежности и покоя, которые испытала рядом с Шейдаром за эти короткие семь дней.

- Мне кажется, в вашем сыне очень много от вас. Не только от отца, - тихо проговорила я. – Просто он очень тщательно скрывает эту часть себя.

Леди Магдалена усмехнулась.

- И показывает её только тем, кого готов пустить в душу. Поверь мне, девочка моя, даже пальцы одной руки не успеют закончиться, если я стану считать тех, кому это удалось.

Я не знала, что ответить.

Она вдруг пружинисто вскочила на ноги. И протянула руку.

- Вставай! Тебя ждут. Вытри слёзы и верь в лучшее. Ни ты, ни я не можем повлиять на его выбор. Каждый мужчина делает его сам. И потом живёт с его последствиями.

Почему-то мне снова показалось, что сейчас она говорит вовсе не об отце Шейдара.

- Готова? – спросил Шейдар, отделяясь от стены дворца высокой тенью.

Я больше не боялась теней, поэтому не испугалась его появления.

- Готова.

- Ты дрожишь. Замёрзла?

Я уклонилась от попытки Шейдара укрыть меня своим плащом.

Как там говорится в народной пословице? Не надо рубить хвост по частям.

Лучше сделать всё быстро.

- Давайте поскорее найдём гадалку и закончим с этим. Я ужасно устала.

И это была правда.

Моей измученной душе был срочно нужен отдых. Мне хотелось забраться под одеяло, и не вылезать из-под него месяц. Обложиться книжками, сварить галлон какао и приколотить на двери табличку «библиотекарь впал в спячку. Приходите через год».

Шейдар не позволил мне стоять слишком далеко.

Его горячие пальцы легли на моё запястье и потянули к себе. Было мучительно идти так близко, дышать его запахом, чувствовать на своём бледном, заплаканном лице внимательный, пылающий тёмным огнём взгляд. Я надеялась только на милостивую темноту, которая скроет от глаз дракона следы моих слёз. Ночь сегодня была безлунная. Тёмные облака плыли по небу, закрывая звёзды. Лишь тусклые фонари светили масляными искрами, с трудом разгоняя ночную тьму на пару шагов от тонких, изящных чугунных ножек.

Как только сонный стражник выпустил нас за кованую золочёную ограду, отделявшую дворцовый парк от мостовой городских улиц, Шейдар произнёс заклятье, бросил щепотку перемещающего зелья.

И всё поплыло перед глазами.

В этот раз внутри шатра нас снова встретила лесная прохлада, туманы и синие светлячки огоньков, порхающих меж стволов серебристых деревьев, которые непонятно как выросли за тонкой полотняной преградой. Целый мир, пусть и сотканный из иллюзий. Иногда кажется, что лучше оставаться в иллюзиях, чем возвращаться в жестокий мир. Но я не могла больше жить в обмане.

Лучше жестокая правда, чем сладкая, ядовитая ложь. Ведь так?

Сейчас как никогда мне хотелось быть слабой, малодушной, хотелось просто плыть по течению и ни о чём не думать… но я знала, что если поддамся искушению, это отравит мою жизнь. Я ещё кое-чему научилась за эти дни. Я не Аринелла. И не стану приковывать любимого мужчину против его воли.

- Вы точно уверены? – в который раз повторила гадалка. Даже ей как будто было жалко варить для нас отворотное зелье. Она вообще не скоро вышла к нам, и я уже стала впадать в отчаяние, так долго мы бродили по зачарованному лесу, пока она не показалась, сонно зевая и причёсывая голубые волосы на ходу. Коротко выслушала, вздохнула и зажгла магический огонь под своим котелком, стоящим прямо меж корней гигантского замшелого дуба.

- Уверены, что хотите именно этого?

Шейдар смотрел на меня и ждал.

- Уверены, - твёрдо ответила я за нас обоих. В его тёмном взгляде вспыхнуло что-то, но он промолчал.

И первый взял из рук прекрасной колдуньи, в глазах которой светилась мудрость и нечто, подозрительно похожее на жалость, чашу, поверхность которой струилась дымкой.

Решительно выпил из неё.

Когда передавал мне, наши руки соприкоснулись. Мне хотелось задержаться в этом мгновении. Снова ощутить жар драконьей кожи… продлить это касание, которое будет, возможно, последними. Но время не может остановить свой жестокий бег.

Отворотное зелье оказалось прохладным и на вкус напоминало травяной земляничный чай. Только без сахара.

Я допила чашу, морщась, и терпкий лесной привкус остался на моих губах.

И… это всё?

Я прислушалась к своим ощущениям.

Горечью наполнилось моё сердце.

Как я и думала, для меня не изменилось совершенно ничего.

- Вы можете идти, - тихо произнесла гадалка. – На этом всё. Больше никакое приворотное зелье на вас не действует. Отныне остаётесь только вы.

Мы медленно, молча шли рядом по спящим улицам ночного города.

Я смотрела на звёзды, тут и там мелькающие в разрыве быстро бегущих облаков. Стылый ветер холодил спину.

Вспомнилось, как мы в первый раз шли здесь вместе, семь ночей назад. Как смотрели на звёзды, и Шейдар удивлялся, что не замечал их так давно.

Вон в том переулке он меня впервые поцеловал. Дракон даже не посмотрел в ту сторону. Может, уже и не помнит. Может, для него это слишком мало значило. Сколько у него было таких, которых он целовал? И не только целовал.

Как же давно это было... Словно бы целую жизнь назад.

Сейчас нас разделяет всего лишь расстояние вытянутой руки. Но на самом деле – бесконечность.

- Забирай, - угрюмо произнёс дракон, остановившись под очередным фонарём.

Я с удивлением посмотрела на бумагу в его протянутой ладони. И увесистый кошель с монетами.

Осознав, вспыхнула.

- Мне от вас не нужно денег. Я к вам не нанималась, как вы помните. Так что выходное пособие платить не надо.

У Шейдара заиграли желваки на скулах, но он промолчал.

Я забрала из его ладони только бумагу. Развернула и в тусклом свете фонаря убедилась, что это мой служебный контракт. Разорвала и с огромным удовольствием пустила по ветру обрывки.

- Ну вот. Можно считать, ничего и не было, - горько улыбнулась я.

- Возьми хотя бы это.

Шейдар отвязал от пояса мешочек перемещающего зелья.

- Спасибо, милорд. Вы очень добры. Было бы не совсем удобно проделывать обратный путь пешком, - поблагодарила я.

Вежливые слова давались легко.

Мне совсем недолго осталось терпеть. Уже скоро я заберусь в свою книжную берлогу, спрячусь под одеялом от всего мира, как раненое животное, которое уползло зализывать раны подальше ото всех. И мне станет лучше. Я надеюсь, что станет. Ведь должно же когда-нибудь полегчать?

Шейдар сделал несколько шагов дальше. Но я осталась стоять на месте.

- Теперь нет смысла идти рядом. Теперь у каждого свой путь, правда же?

Глаза дракона в полумраке сверкнули зеленью.

На мгновение моё сердце дрогнуло и судорожно заколотилось.

Но он прикрыл глаза, и они снова стали цвета грозовых туч.

- Надеюсь, твой путь приведёт тебя туда, куда ты хотела.

Я присела в учтивом реверансе.

- Желаю вам того же, милорд. Я… никогда вас не забуду. Вернее, того, что было за эти несколько дней, - поскорее поправилась я.