Мы молча дошли до гаража. Ян включил свет, и я увидела в углу множество разных великов. Себе он сразу выбрал вроде бы горный, а мне… указал на детский трехколесный.

— По размерчику? — усмехается, довольный своим подколом.

Я закатила глаза, но улыбку сдержать не смогла. Оглядела велики и выбрала нормальный — черный, с широкими колёсами, похожий на его, только поменьше. Села, проверила педали. Вроде удобно.

— Поехали, ворчун. Молоко само себя не принесет.

Он хмыкнул, но ничего не сказал, только кивнул в сторону выезда. Мы выкатились со двора, и я поймала себя на том, что улыбаюсь ветру, темноте и этому вечеру.

Сначала ехали молча. Он впереди, я чуть позади. Свет от фонарей пробивался сквозь кроны старых тополей, воздух пах свежестью, травой и чуть-чуть — дымом от чьих-то шашлыков. Я почти расслабилась.

— Ты там не усни, — бросил он через плечо. — а то сейчас в кювет улетишь.

— Не дождешься. — фыркнула я, нажимая на педали сильнее, чтобы поравняться с ним.

Мы въехали на грунтовку. Дорога шла вдоль поля, с одной стороны: темный лес, с другой овраг. Луна подсвечивала кочки и ямы, но я старалась держаться ближе к центру.

— Ты чего там копаешься? — обернулся Ян. — Ноги шире, крути быстрее, а то так до утра не доедем.

— Я не копаюсь, я просто наслаждаюсь видами. — огрызнулась я. — Может, тебе тоже стоит иногда тормозить и нюхать цветочки?

— Цветочки? — хмыкнул он. — Ты, главное, свой нос не расшиби об асфальт, пока цветочки нюхаешь. Тут ямы такие, что велик проглотить могут.

— Ой, да иди ты. — я закатила глаза, крутанула педаль сильнее и объехала его слева, гордо выпятив подбородок. — Лучше смотри, чтоб сам не упал, дедуля, — парировала я, чувствуя азарт. — а то рассыплешься на запчасти, собирать будет некогда.

Он резко затормозил и развернулся ко мне. Мы стояли посреди дороги, я сверлила его взглядом, он меня. Луна светила прямо на его лицо, и в темноте его глаза казались почти черными.

— Ты берега не путаешь, мелочь? — спросил он низко, с той самой хрипотцой, от которой у меня мурашки бежали по спине.

— А ты не путай меня с теми, кто будет терпеть твой тон, — ответила я, глядя прямо в его глаза и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — я не боюсь тебя, Ян.

Он молчал. Секунду. Две. А потом медленно, едва заметно, улыбнулся. Одним уголком губ. Опасно. Волнующе.

— Поехали уже. — сказал он тихо, нажав на педали. — А то без молока останемся.

Я выдохнула, пытаясь унять сердце, и поехала за ним.

Мы проехали еще минут десять. Дорога становилась все темнее и у́же. Фонари кончились, вокруг только лес и луна, которая то пряталась за облака, то выглядывала снова. Ян ехал впереди, уверенно, как будто знал каждую кочку.

Мы остановились перед широкими воротами, и Ян позвал хозяйку. Улыбчивая женщина поторопилась вынести несколько банок молока в пакетах, которые Ян тут же повесил на свой руль. Мы перекинулись с ней приветствиями, и я заметила, как странно она посмотрела на меня.

Дорога обратно была уже понятна.

Я крутила педали, пытаясь догнать Яна, который будто решил меряться со мной силой, и я заведомо проигрывала ему.

И тут… колесо попало во что-то. Камень. Корень. Не знаю. Резкий толчок, руль вырвало из рук, и я почувствовала, как велик уходит в сторону.

— Ай! — крикнула я, пытаясь удержать равновесие, но было поздно.

Переднее колесо ударилось о что-то твердое, меня дернуло, и я вместе с велосипедом полетела вправо, прямо в канаву, которая тянулась вдоль дороги. Удар был глухим и коротким. Я приземлилась боком, боль пронзила левую ногу от щиколотки до колена, рука ободралась палки в траве, а велик навалился сверху, погнутым колесом впечатавшись в землю.

— Твою ж мать! — выдохнула я, пытаясь отползти, но нога отозвалась острой вспышкой боли, и я зашипела сквозь зубы.

— Мира!

Голос Яна раздался откуда-то сверху, резкий, испуганный. Такого тона я у него еще не слышала. Я подняла голову, а он уже стоял на краю дороги, спрыгнув с велика.

— Все нормально… — хрипло ответила я, пытаясь сесть. — … почти.

— Сиди! — рявкнул он, спрыгивая в канаву. — Не дергайся!

Он подлетел ко мне за пару секунд, присел на корточки, и я впервые увидела в его глазах что-то, похожее на панику. Он быстро оглядел меня, коснулся плеча, потом скользнул взглядом по ноге.

— Больно? — спросил он коротко.

— Щиколотка, — призналась я. — подвернула, кажется.

— Черт. — он выдохнул, провел рукой по лицу, и я заметила, как дрогнули пальцы. — Черт, Мира. Я же сказал аккуратнее.

— Я не специально, — огрызнулась я, но без злости, от боли на глаза наворачивались слезы, и я злилась на себя. — там камень был, я не видела…

— Головная боль… — выдохнул Ян. — Лезь! — он развернулся ко мне спиной и присел ниже.

Я замерла.

— Ты что… на спине меня собрался тащить?

— А ты видишь тут другой транспорт? — огрызнулся он, не оборачиваясь. — Давай, Мира. Не тупи. Нога болит, темно, до дома два километра. Я тебя понесу. Лезь, кому сказал. За великами потом вернусь, на машине.

Я смотрела на его широкую спину, на то, как он сидит на корточках и ждет, и чувствовала, как в груди что-то переворачивается.

«Опять этот гад. Опять он лезет в мою жизнь и спасает меня, даже когда я не прошу.»

— Ян, я тяжелая…

Он резко и звонко засмеялся.

— Ты, мелочь? — он повернул голову и посмотрел на меня через плечо, в темноте его глаза блестели жестко и упрямо. — Если ты сейчас не залезешь, я тебя силой перекину. Выбирай.

Я сглотнула. Опираясь на здоровую ногу и его руку, я кое-как поднялась и обхватила его за шею. Он подхватил меня под бедра, легко, будто я ничего не весила, и выпрямился.

— Держись крепче, — бросил он. — и не вздумай отпустить.

Он шел быстро, будто земля под ним горела. Широкими, злыми шагами. Я болталась на его спине, как трофей после неудачной охоты, пытаясь не соскользнуть, хотя это было невозможно, ведь он крепко держал мои ноги, и чувствовала, как под моими ладонями перекатываются мышцы его плеч. Твердые. Горячие.

— Держись, а! — буркнул он, поправляя меня, но прозвучало это как приказ, сдобренный плохо скрываемой яростью. — Ты как мешок с г… — он запнулся, но я была уверена, что на языке у него была язва.

— А ты как старый осел. — огрызнулась я, вцепившись ему в плечи. — Упрямый.

— Ну-ну. Может ты специально грохнулась, мелочь? — бросил он через плечо.

— Ага. Мечтала, чтобы ты проявил галантность, как в рыцарском романе. Или как в сказке про Белоснежку и семь гномов. Только ты, видимо, читал инструкцию по эксплуатации асфальтоукладчика.

— Ты не принцесса. Ты гном. — он тряхнул меня, и я клацнула зубами. — Ростом не вышла, характером тоже. И ворчишь как старый трактор.

«Вот первые ведь начинаешь меня задевать!»

Иногда у меня возникает чувство, что Ян специально меня задевает, хобби у него такое — бесить окружающих. И ведь хороший парень, но все делает, чтобы от него трусило.

Но я тоже не лыком шита.

— А ты… ты, как дракон, который охраняет сокровища. Только сокровищ у тебя нет, один скверный характер.

Он резко остановился. Я чуть не врезалась носом ему в затылок.

— Мира.

— Ян?

— Заткнись.

— А то что? Дракон дыхнет огнем?

Он пошел дальше. Но шаги стали тяжелее. Я чувствовала, как злость пульсирует в каждой клетке его тела.

— Ты всегда такая невыносимая?

— Только когда меня несут на руках притворно-токсичные мужчины. Это мой способ флирта. Не нравится — опусти. Я дойду.

Не могу винить его, я сама не увидела преграду, сама не справилась с подростковым велосипедом, сама упала и подвернула ногу. Но, если смотреть глубже, то я пыталась успеть за ним, и, если бы он ехал хоть чуточку медленнее, то может обошлось.