— Привет, Мали… — я старалась говорить мягко, а Макс стал прятать лицо, сильнее цепляясь за меня.

Я рассказала ей о последних событиях, о коляске, о Яне, о его помощи…

— Так что… можно сказать я не одна. Ян ужасно тяжелый человек, ты бы точно с таким общаться не стала, но… он помогает. Я чувствую, что за всей его тьмой скрывается доброе сердце. И Максу он нравится, представляешь. Думаю, отблагодарить его, но пока не решила как. А сегодня с Юрой виделась…

Я рассказала ей кратко наш разговор.

— Забрать он его решил… Не отдам, не волнуйся. Если понадобится, я учебу брошу, я Макса увезу подальше, но ему не отдам твое сокровище. Ты только поправляйся, прошу… — в глазах стали собираться слезы.

Но внезапно я услышала скрип.

Палата разделена на шесть коек и каждая отделена широкой ширмой. Койка Мальвины первая от двери, дальше никого, а вот у окна лежал еще кто-то, но ширма всегда была расправлена. Но скрип донесся оттуда.

Я слегка наклонилась и посмотрела под щель между ширмой и полом, я увидела черные кроссовки. А это значила, что в палате из посетителей не только мы с Максом. И я об этом совсем не подумала, изливая душу Мале. Не подумала, что могла помешать кому-то.

— Мы пойдем, сестренка. Дел на сегодня еще много. — я понялась, но прежде чем выйти решила обратится к тому, кто за ширмой. — Извините, я вас не заметила.

Ответа не последовало, и мы вышли из палаты.

Мне хотелось реветь. Я сильная, но я чертовски боюсь за сестру…

Но Максимка не позволял мне расслабляться, а поэтому я натянула маску беззаботности и улыбнулась ему. По дороге в общагу мы зашли в детский магазин, я купила несколько развивающих игрушек и ванночку для купания, потому что подмывать его под душем не совсем удобно.

После мы все же заглянули в университет и мне удалось пообщаться с двумя преподавателями, которые без проблем пошли мне на встречу, восхитившись красавчиком на моих руках.

— Мира! — я услышала свое имя и обернулась. — Привет! Привет, Максимка! — меня догнала Ксюша и состроила мелкому глазки, а он смущенно заулыбался.

— Привет. — я тоже улыбнулась ей.

— Вы ж в общагу? — я кивнула на ее вопрос. — Супер, и я туда же. Как с преподами, никто не ворчал?

Ксюша оказалась невероятно милой и доброжелательной девушкой, которая учится на юриста. Но она сразу шепнула мне, что это был выбор отца, а она просто не стала спорить. Мы проболтали до самой комнаты и только тогда разошлись.

Максимку вымотали все наши прогулки, и он уснул прямо в коляске. Я соорудила кокон из одел и подушек, и переложила его в него. У меня появилось полтора часа свободного времени. Мне хоть и страшно было оставлять его одного, но я козой сбегала на −1 этаж, чтобы забрать сухие вещи Яна.

— Вот, чистые, сложенные, не глаженные. — я протянула ему стопку вещей, когда он открыл дверь, и сегодня благо оказался одет.

Я действительно отлично рисую… и Яна нарисовала, как-то рука сама потянулась. А теперь мне стыдно, что рисунки увидел Денис. Но на лице «мистера вечно без настроения» все та же суровая маска, и вряд ли Денис рассказал ему.

Ну, я надеялась на это.

«Хоть бы для приличия улыбнулся.»

— Что? — спросила я, ведь он смотрел пристально и колюче, и все еще не забрал вещи. — У меня на лице что-то? Или мне их под дверь положить? Забирай, давай.

Его тяжелый взгляд прошелся от моего лица до самых пят. Он смотрел на меня так, словно впервые увидел сегодня, словно до этого мы не были знакомы, и я в целом какая-то баба яга.

— Зарецкий, — я специально перешла на фамилию. — ты меня вообще слышишь? — я щелкнула пальцами перед его носом.

— Слышу. К сожалению. — он грубо взялся за стопку и дернул на себя.

И снова дверь захлопнулась перед моим носом.

«Ну классический мудак.»

— Спасибо, пожалуйста, Мира! — прокричала я закрытой двери. — Придурок… — прошептала я, заходя в свою комнату.

Я не подарок, это понятно, но он же… просто катаклизм.

…

Вечер этого же дня

Очередь в душ — это настоящие испытание на выдержку. Я безмерно благодарна Ксюше, что она согласилась посидеть с Максимкой, чтобы я могла спокойно принять душ. Правда мне пришлось не мало постоять, потому что в общаге не мало водоплавающих.

Вода еле теплая, но я довольна и этим, главное будет чистая голова. Хотя бы снаружи.

Я шла по коридору к своей комнате, когда увидела, как из своей выходит Ян, с полотенцем на плече. Ускоряю шаг с мыслью пройти мимо него быстро и без слов, сделать вид, что я его не заметила.

Хотя этого исполина попробуй не заметить…

Но и внезапно Ян делает шаг в сторону, преграждая мне путь.

— Не спеши, мелкая. — пробасил он в своей манере.

— Чего тебе, Зарецкий? — я остановилась и сложила руки под грудью, пытаясь испепелить его хотя бы взглядом.

Или выглядеть увереннее, чем есть. Халат тонкий, под ним мокрое тело, а он стоит в полуметре и сверлит взглядом.

— Ты так часто произносишь мою фамилию. Что понравилась? Себе хочешь? — он провел взглядом от моих глаз вниз, по шее, по ключицам, задержался там, где халат расходился на груди, и потом снова поднялся к лицу, усмехнувшись.

А я сделала глубокий вдох, шире открыв глаза.

— Только если в страшном сне. Так что нужно? — я дернула подбородок вверх.

— Завтра в девять ты должна быть уже одета и готова выходить. Возьми вещи на два дня. Для малого много не бери. — он сделал еще шаг ко мне, максимально сократив дистанцию, оставив сантиметров двадцать, не более, но я осталась стоять неподвижно, только мышцы напряглись. — Я отвезу тебя туда, где научат обращаться с ребенком. В воскресенье вечером верну в общагу. Тебя не обидят и не сожрут, но многому научат. И давай без тупых вопросов.

Я хлопала ресницами осознавая сказанное.

— У меня в целом один вопрос. Ты не много на себя берешь, Ян?

Я не знала, как реагировать на его слова. Они прозвучали как приказ.

— Слушай, Мира. — он наклонился, почти касаясь губами моего уха, голос низкий, хрипловатый, обволакивающий. — Ты меня бесишь, но твой малой мне нравится. Так что засунь свой характер в свою упругую задницу, и слушайся. Завтра в девять. Опоздаешь — я войду к тебе в комнату, подниму твою маленькую задницу с кровати и лично потащу к машине. И тебе это не понравится, потому что я не буду нежным.

У меня перехватило дыхание. Не от страха. От того, как этот гад это сказал.

Я попыталась оттолкнуть его от себя, но он перехватил мои руки, сжав запястья. Не больно, но крепко, так, что я дернулась, а он не отпустил.

— Пусти. — прошипела я.

— Попроси. — сказал он, и в его серых глазах будто плясали огоньки.

— Пошел ты.

Он засмеялся. Коротко, хрипло, и отпустил мою руку. Но перед этим провел большим пальцем по внутренней стороне запястья, там, где бился пульс. Прикосновение длилось секунду, но я почувствовала его всем телом.

— Девять утра. — бросил он и спокойно пошел в сторону душевой. — И надень что-нибудь удобное.

Я хотела крикнуть что-то едкое в ответ, но только открывала и закрывала рот, как рыба. И пока я мешкала Ян уже скрылся из виду.

Я стояла в коридоре, чувствуя, как горит кожа на запястье.

«Вот и как мне реагировать⁈»

Характер вопит как резанный — «пошли Яна в пешее эротическое, там ему самое место!».

А здравый смысл в ответ — «он понимает в детях больше тебя, доверься, что теряешь?».

Я полный ноль в воспитании. Я могу все запороть и навредить Максиму. Я могу навредить собственному племяннику своей безопытностью.

А Ян… он гавнюк, который бесит меня так же сильно, как и я его.

Но за столь короткий промежуток он помог мне больше, чем родные Максу люди.

Поэтому я встала в половину восьмого утра и в девять уже стояла наготове. Если есть место, где меня научат и покажут на практике, а не просто расскажут на словах, то я готова рискнуть и довериться Яну.