Ровно в девять в дверь постучали.

— Надо же, сама собралась. — язвительно усмехнулся Ян и прошел в комнату.

Он не просто прошел, он ворвался, заполнил собой все пространство, и в комнате сразу стало тесно.

— Привет, пупс. — он подошел к коляске и потрепал Макса по голове, а малыш сразу же залялякал и потянул к Яну ручки.

Я сглотнула. Этот контраст… выбивал почву из-под ног.

— Собралась. Про какое место ты говорил? Мне нужен адрес, я отправлю подруге. — в моем голосе сталь, я собираюсь говорить с ним так же, как и он со мной, и не буду прогибаться под этого хама.

Ян рассмеялся. Коротко, хрипловато, и от этого смеха у меня мурашки поползли по спине. Бесит.

— Лучше доверяй мне, мелкая, проще будет. Или ты из тех, кто любит все контролировать? — он склонил голову набок, изучая меня. — Вижу, любишь. Ну-ну. Посмотрим, насколько тебя хватит. Вишневый переулок, 58. — он взялся за коляску и поднял с пола собранную мной спортивную сумку.

А я достала телефон, стиснула зубы, и стала печатать сообщение подруге, оставшейся в столице.

«Мелкая… Он специально меня бесит. Играет, как кошка с мышкой. Но я не мышь.»

— Заодно мой номер запиши. Мало ли, заблудишься в трех соснах — позвонишь, я посмеюсь. — подколол он.

— Диктуй.

— Девять три один…

Я молча забила номер и отправила подруге, девчонке, с которой мы жили в одной комнате в столице и сдружились. На его колкость даже не повелась. Пусть знает: меня так просто не задеть.

Только девять утра, но общага уже опустела. Так тихо утром здесь еще не было. Многие разъехались по домам. Мы молча прошли по-пустому коридоре, Ян не дал мне ни коляску, ни сумку, поэтому пришлось искать чем занять руки… бестолково тереть вспотевшие ладони.

— Так что по этому адресу? — спросила я в лифте.

— Увидишь. Наберись терпения, Мира. — он говорил тихо, почти спокойно, и этот спокойный голос напрягал сильнее любых оскорблений.

Можно сказать, что Ян сегодня доброжелательный. По крайней мере он не смотрит на меня так, словно желает заморозить. Хотя видок в целом остается грозным. Он любитель черного цвета — это подтверждает черная толстовка, кепка и спортивные штаны, а вот кроссовки выбрал белые.

Он стоял слишком близко. В замкнутом пространстве лифта его запах: свежий, с горчинкой, с древесными нотами, окутывал меня, проникал в легкие, мешал думать. Я вдохнула его одеколон, и это было ошибкой. Потому что теперь я не могла избавиться от этого запаха.

Мы вышли на улицу, и утренний холодок моментально залез под толстовку, но к обеду обещали жару.

— Ты вчера что-то говорил про машину. Такси имел ввиду? Я могу вызвать. — предложила я.

Но Ян проигнорировал и пошел вперед, даже не обернувшись. Ну конечно, ему плевать, успеваю я или нет. Ноги у него длиннее.

Он шел прямиком на парковку в стороне от общаги. Сегодня она была переполнена различными машинами, владельцы которых похоже жили в домах по соседству с общагой.

И среди всех машины выделялся он. «Гелендваген». Матовый, злой, с тонировкой в ноль. Я аж споткнулась на ровном месте, когда Ян достал из кармана брелок и двери щелкнули.

— Серьезно? — вырвалось у меня.

Он обернулся, поймал мой взгляд и усмехнулся. Медленно, нагло, будто смакуя мою реакцию:

— Нравится? Папин подарок на день рождения.

Я подошла ближе и заметила, что на заднем сиденье установлено… детское кресло. Максимально новое, с подстаканником и подушкой. Мои брови взлетели на лоб.

— Ян, а ты часто детей возишь? Или так, на всякий случай держишь? Погоди… — я с подозрением посмотрела на него. — У тебя есть ребенок?

— Какая больная фантазия, не расстраивай меня, мелочь. — Ян открыл заднюю дверь и ловко пересадил Максимку с коляски в кресло.

Малыш засмеялся, ухватив Яна за нос. И Ян не отдернулся, не скривился, а просто чмокнул Макса в лоб.

«Я сплю… точно сплю…»

У меня челюсть отвисла. Это тот самый грубиян, который пять минут назад подкалывал меня? Серьезно?

— Садись. И рот захлопни, а то муха залетит. — он кивнул на переднее сиденье и захлопнул дверь.

Я молча плюхнулась в салон, пахнущий кожей и кофе. Внутри было идеально чисто, даже намека на бардак не было. Ни пылинки.

«Аккуратист, значит.»

Ян закинул вещи в багажник, и сел за руль, мотор взревел низко и басовито, и мы выехали с парковки. Я сжимала в руке телефон, раздумывая, вбить в карты адрес или расслабиться.

— Вишневый переулок, 58, да? — переспросила я, все же вбивая адрес.

— Ага. Только смотри не заблудись, когда будешь гуглить. — он бросил короткий взгляд на меня. — И не ссы, Мира.

— Я не ссу, я перестраховываюсь, Ян. И не люблю сюрпризы.

Ян хмыкнул, но ничего не ответил. Только прибавил газу, и мы нырнули в поток машин.

Город за окном плавно сменился загородными пейзажами. Многоэтажки пропали, появились частные дома и множество плодовитых деревьев вдоль обочины. Через полчаса мы свернули на частную дорогу, выложенную брусчаткой. Я присвистнула про себя, когда увидела ворота: высокие, кованые, с вензелями.

А перед воротами по обе стороны были припаркованы автомобили. Я насчитала шесть.

— Мы последние. — бросил фразу Ян и остановился перед воротами. — Ну, добро пожаловать в мою семью, Мира. Будь милой, иначе покусаю. — он подмигнул мне и открыл дверь.

— Семью? Эм… погоди, мы к тебе домой приехали? — я поспешила выскочить следом.

Пока ехали, я думала, куда он может привести меня, но я и представить не могла, чтобы он привез меня к своей семье… Меня, незнакомого ему человека.

— Со слухом проблемы? — Ян уже отстегивал Максимку.

Я не успела ответить ему, ведь калитка открылась и к нам вышла женщина, ростом ниже меня, но с такими большими голубыми глазами, будто в них было целое озеро. На вид ей было лет пятьдесят, в собранных волосах поблескивала седина, а на плечи был накинут яркий шарф.

— Вы наконец здесь! — женщина улыбнулась нам. — Здравствуйте.

— Здравствуйте… — тихо ответила я, чувствуя, как внутри все сжимается.

Ян подхватил Макса на руки, и тот сразу вцепился в капюшон его толстовки, довольно гукая.

— Мам, это Мира. — Ян кивнул в мою сторону. — Мира, это моя мать, Людмила Петровна.

Женщина излучала столько тепла, что мне захотелось подойти и обнять ее.

— Тетя Люда, просто тетя Люда. — тепло поправила женщина и шагнула ко мне, протягивая руки, я машинально подала свою, и она сжала ее в мягких ладонях. — Ах ты, господи, какая же ты худенькая! Ян нам ничего толком не рассказал, только что ты с малышом одна в чужом городе. Ну ничего, сейчас мы тебя откормим, напоим чаем и разберемся.

Я растерянно моргнула. Она говорила так, будто знала меня всю жизнь. Будто я не случайная студентка, которую ее сын притащил непонятно зачем, а долгожданная гостья.

— Спасибо, Людмила Петров… тетя Люда… — поправилась я, когда она укоризненно покачала головой. — Но я не хочу доставлять хлопот. Ян сказал, что вы можете помочь с Максимом, я…

— Поможем, конечно поможем! — она уже взяла меня под руку и повела к калитке, не выпуская, Ян пошел следом, на ходу подкидывая Макса, отчего тот заливался счастливым смехом. — Я знаю о детях все, милая. Даже то, о чем в книжках не пишут.

Я хотела ответить, но замерла на полушаге, когда мы прошли через калитку и передо мной открылся вид на двухэтажный дом. Нет, это был не просто дом. Это была усадьба. Светлый камень, широкие окна, колонны у входа. И лужайка… такая зеленая, что хотелось снять обувь и пробежаться босиком.

А на лужайке — дети. Много детей. Человек семь-восемь, разного возраста, от карапузов до подростков. Они гоняли мяч, визжали и смеялись.

И тут они заметили нас.

— ДЯДЯ ЯН! ДЯДЯ ЯН ПРИЕХАЛ!

Малыши мгновенно бросили свои игры и побежали к нам, облепив Яна со всех сторон.

— А ну, банда, дайте мне пройти! — он притворно рыкнул и сделал вид, что вот-вот уронит на них Максимку.