Я поймала себя на том, что в пятый раз за последние десять минут тупо смотрю в одну и ту же страницу конспекта, не видя ни строчки.

Мысли были заняты другим. Точнее, ДРУГИМ. Тем, кто сейчас, скорее всего, сидит в моей комнате в общаге с Максимкой на руках и самодовольно ухмыляется, потому что знает, что я о нем думаю.

«Эх… Сволочь же.»

Я сидела в университетской аудитории и делала вид, что конспектирую лекцию. А сама то и дело косилась на телефон. От Яна не было сообщений уже целых три часа. Три часа! Впрочем… он и до этого не был особенно болтливым. Я не раз просила хотя бы фото Максимки, хотя бы какой-то смайлик или просто короткое: «все норм». Но Зарецкий сразу обозначил: «Я тебе что назойливая девка? Будет о чем написать, напишу.»

И все. Точка. Никаких сюсюканий, никаких «целую, люблю, жду». Только редкие сухие сообщения, от которых у меня, тем не менее, каждый раз подпрыгивало сердце.

Но я все равно сидела и гипнотизировала экран.

Ведь за эти две недели моя жизнь координально изменилась. Ян отправил меня в универ на лекции. А сам стал нянькой. ДОБРОВОЛЬНО И БЕЗ ПРИНУЖДЕНИЯ. Я отнекивалась, понимала, что у него горил стартап, но мне сказали «молчать и делать, что говорят».

«Не спорить с мужчиной… Выбрала же себе потрясающего барана».

Ян сказал, что он уже и так сдал экзамены, осталась формальность, а я должна показать себя и закрепиться. Но я понимала, что на самом деле он просто решил дать мне немного передохнуть от роли матери. От бессонных ночей, от тревоги за Максимку, от чувства вины, что я разрываюсь между учебой и племянником.

И за это я была ему благодарна так, что не переставала говорить об этом в перерывах между поцелуями, когда вечерами сидела у него на коленях, уткнувшись носом в его шею и вдыхая его аромат.

Я отложила ручку и уставилась в окно. Все-таки, как же изменилась моя жизнь за эти полтора месяца. Полтора месяца, как он ворвался в мою жизнь и разнес ее к чертовой бабушке.

Сейчас вся общага знала что я — «девушка Зарецкого». Ян нихрена не скрывал. Вообще. Никогда. И это было и безумно приятно, и безумно бесило одновременно.

На моих губах заиграла улыбка, ведь я вспомнила сегодняшнее утро.

Я готовила завтрак для Максимки, пока он мирно спал. Расслаблено напевала себе что-то под нос, помешивая кашу и не обращая внимание на утренний кипиш вокруг, и тут — руки. Обвивают мою талию со спины. Горячие, сильные. Я вздрагиваю, но даже не оборачиваюсь, я уже знаю, кто это. Я чувствую его запах за милю. Я чувствую СВОЕГО мужчину.

И я почувствовала, как по кухне прокатилась волна шепотков. Девчонки завистливо вздыхали за моей спиной. Кто-то украдкой фотографировал. А Ян стоял, обнимал меня, и ему было плевать на всех. Ему быль дело только до меня.

Или вот его внезапные поцелуи… Как вчера вечером, например. Я вышла из душа, с мокрой головой, в халате, с тазиком белья. И тут — он. Стоял, прислонившись к стене у моей двери, и ждал. Увидев меня, его глаза потемнели, стали почти черными. Он молча забрал у меня тазик, одной рукой притянул к себе за затылок и поцеловал. Долго, глубоко, так, что у меня подкосило колени, а белье из тазика, казалось, вот-вот разлетится по всему коридору.

Даже Максимка привык. Он тянет к Яну ручки, когда тот заходит в комнату, лепечет что-то на своем детском языке и довольно гулит, когда Ян берет его на руки. Мой племянник, кажется, любит Яна больше, чем меня. И если честно, я его понимаю. Ян с ним такой… такой…

Позавчера он завалился ко мне в комнату с огромным пакетом продуктов. Я сидела, зарывшись в учебники, и чувствовала, как мозг плавится от формул. Слезы были готовы брызнуть из глаз, хоть мне это и не свойственно, но я взвалила на свои плечи слишком много. Ян глянул на меня, на разбросанные по кровати конспекты, на хмурого Максимку, который капризничал, потому что я не обращала на него внимания. И молча забрал ребенка.

— Все, — сказал он жестко. — ты свое отучилась на сегодня. Иди, проветрись.

— Ян, я не могу…

— Можешь. — он прижал Максимку к груди, и тот мгновенно затих, уткнувшись носом в его плечо. — Я сам. А ты иди, погуляй. Кофе попей. В себя приди. Босс под присмотром.

Я пыталась возражать. Честно пыталась. Но он смотрел на меня с такой уверенностью и заботой, что слова застревали в горле. А потом он поцеловал меня в лоб, легко, невесомо, как самую дорогую вещь в своей жизни, и вытолкал за дверь.

Я гуляла. Пила кофе. А когда вернулась через час застала идиллическую картину: Максимка спал у Яна на груди, а Ян листал что-то в телефоне, свободной рукой поглаживая малыша по спине. Увидев меня, он поднял голову и улыбнулся. Тепло. По-настоящему. Без той дьявольской усмешки, которая обычно сводила меня с ума.

И смотрела на них — на своего «любимого врага» и своего племянника, которые лежали в обнимку, как родные. И понимала, что другой жизни мне уже не надо.

После лекции в коридоре меня уже ждала Ксюша. С горящими глазами, как у охотничьей собаки, учуявшей добычу.

— Угощаю! — она протянула мне стаканчик из кофейного автомата на первом этаже. — Ну! Рассказывай! Где Максик? Ты что, оставила его с Яном? Опять?

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. А потом улыбнулась. Сама не заметила, как.

— Да. С Яном.

— Ну, подруга, все прям ясно. — она сияла. — А вообще-то, Яныч неплохо управляется. Они с Максимкой уже лучшие друзья. Круто, что ты можешь довериться ему!

И тут я поняла. Действительно поняла. Я доверяю ему. Полностью. Безоговорочно. Этому рычащему и наглому Зарецкому, который совсем недавно назад был моим врагом, а теперь — все.

Он — моя опора.

Моя… защита.

— Эй, чего подвисла? — Ксю щелкнула пальцами перед моим носом. — Ты мне хоть расскажешь, как он целуется? В мельчайших подробностях. Ничего не утаивая! А то вы уже такими слухами обросли, что зимой не замерзнете.

Я закатила глаза, но улыбку спрятать не смогла.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент мой телефон, лежащий в кармане, завибрировал. Я машинально достала его. На экране высветилось сообщение от Антона.

"Я скоро в столицу обратно. Давай на кофе встретимся?

Я совсем забыл тебе подарки от девчонок передать!"

Мы переписывались эти дни. Но редко. И Антон раз десять предлагал встретиться, но я отказывалась, ведь мне было не до него, мою жизнь переполнили события: я каждый день ходила к сестре, после я училась, развивала племянника и конечно же помогала парням с игрой. В этом плотном графике не было ни минуты на друга.

Но сейчас я ответила согласием. Сегодня. На часик. Поболтать перед его отъездом, и передать небольшие презенты подругам в столицу, которые не забывали меня и писали интересуясь делами.

Была только одна проблема — Ян.

Я знала, что он будет против. Ведь Антон для него отвратителен.

Но ему придется отключить свое недовольство. Потому что для меня Антон друг.

Я убрала телефон в карман и почувствовала, как внутри что-то екнуло.

Предвкушение? Азарт?

А может быть, легкий страх перед тем, как Ян отреагирует на мою новость.

«Кажется мне он будет в бешенстве. Но, Антон мой друг. Яну придется это принять».

Я долго думала, как преподнести Яну мягко информацию о встрече с Антоном, но понимала, что с характером Зарецкого мягко не получится. С другой стороны, я понимала, что я человек со своими желаниями и виденьем, и Ян просто не имел права мне что-либо запрещать.

Я вернулась в общагу задумчивой и чуть не убилась на лестнице, споткнувшись о ступеньку, ведь лифт снова отправили в отгул по нетрудоспособности.

Дверь в комнату Яна была приоткрыта. Я толкнула ее плечом и замерла на пороге.