Через час мы все уселись за огромный стол на заднем дворе. Я видела как сестра все рассматривает. Она явно не ожидала, что огромная семья живет так хорошо.

Дети расселись кто где. Стулья не поместились, кто-то тащил табурет из кухни, близнецы уселись прямо на траву, подложив под себя старую куртку. И никого это не волновало. Даже дядя Саша не то чтобы командовал, где кому садиться. Все сами находили место. Потому что раз место есть — значит, оно найдется для всех.

Мали усадили между тетей Людой и Аленой. Справа от нее Даша хвасталась новой заколкой, а слева тетя Люда подсовывала сестре то пирог, то варенье, то еще что-то, не слушая ее слабых «не надо, спасибо».

Ян уселся напротив меня. Специально. Откинулся на стуле, кружку в руки, и смотрит. Я делала вид, что не замечаю, но щеки предательски грелись.

Максимка сидел у Алены на коленях и стучал ложкой по столу. Ему это сходило с рук. Дядя Саша только усмехался, глядя на него.

— Ну что, — дядя Саша поднял кружку. — за знакомство!

— За знакомство! — хором отозвался двор.

И пошло.

Разговоров было столько, что сливались в один ровный гул. Платон спорил с Мишей, кто кого обгонит на велосипеде. Костя рассказывал Ярику и Яну что-то про свои соревнования, и я краем уха уловила, что они там какие-то серьезные. Близнецы заспорили из-за последнего пирога с вишней. Дядя Саша делился планами улучшения участка, а самые ммаленькие уже уплетали мороженное и ерзали на стульях, чтобы быстрее броситься играть.

Но сестра окончателньо расслабилась.

— Раз все сегодня обрались, то у меня есть предложение. — мягко начала тетя Люда. — Мальчина, Ярик, Мира, Ян, а поехали с нами на море в августе? Вам не помешает морской воздух, много солнца и хотя бы неделя полноценного отдыха.

— Отличная идея, мама! — Ярик поддержал ее тут же.

А Ян только открыл рот, как заговорила Мальвина.

— Спасибо большое за предложение. — сестра улыбалась. — Но я бы очень хотела, чтобы к августу Мира уже вернулась в столицу и уладила все вопросы с документами. Чтобы новый учебный год она начала в своей столичном вузе.

— Что, бл*дь? — вопрос Яна мгновенно заткнул весь шум.

За столом стало тихо так, что стало слышно, как стрекочет кузнечик где-то в траве. Даша перестала хвастаться заколкой. Близнецы замерли с открытыми ртами. Даже Максимка притих на коленях Алены и посмотрел на Яна.

Ян поставил кружку на стол. Негромко, но с такой силой, что компот дрогнул в кружке соседа.

— Ты сейчас серьезно? — переспросил он, голос ровный, а глаза нет.

— Абсолютно. — Мали смотрела ему прямо в лицо.

Не отводила взгляд. Я узнала это ее выражение: так она смотрела, когда решала, что отступать не будет ни при каком раскладе.

— А ты ничего не путаешь решая за нее? — Ян на глазах выходил из себя.

— Мира должна учиться. У нее там институт, у нее там диплом, у нее там будущее. Ты ее тут чем занять собираешься? — она обвела рукой двор, дом, беседку. — Ну? Что ей в этом городке с тобой торчать и жизнь себе рушить? Какие тут для нее перспективы? — сестра даже не повысила голос.

Вот оно. Фраза повисла в воздухе и никуда не собиралась уходить.

Ян медленно откинулся на спинку стула. Скрестил руки на груди. Так делают люди, которые боятся себя, а не собеседника. А сестра продолжила.

— Мои проблемы заставили ее переступить через свое будущее. Но сейчас я в порядке, и Мира обязана думать о себе!

— А я извиняюсь, меня спросить не хотите? — мой голос резанул по тишине так, что Даша вздрогнула. — Или вы тут вдвоем уже все решили? Может, мне вообще выйти, пока вы договоритесь?

— Мира, ну правда. Я больше всего боюсь, что ты повторишь мои ошибки! Столица — будущее. Там лучше образование, так больше перспектив. — сестра повторялась. — Тебя так хвалили педагоги, ты цвела там, мечтала и шла к своим целям. А что здесь? Я не говорю, что город плохой, но мы ведь все понимаем, где тебе будет лучше.

Ян коротко усмехнулся. Без веселья.

— Поздно переживать о ее жизни.

Сестра резко повернула к нему голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Мира не ребенок, вот что. И сама может решить, где ей будет лучше.

Они пошли по второму кругу.

— Я не решаю за нее. — отрезала Мальвина. — Я просто вижу то, чего она сама видеть не хочет.

— Да что ты видишь? — Ян подался вперед. — Что Мира должна бросить все, собрать вещи и бежать обратно в столицу, потому что ты так решила?

— Я вижу, что здесь у нее нет будущего.

— Ты уже это говорила.

— Потому что ты, кажется, не понял. И вообще, Ян, твоя реакция окончателньо показывает мне, что Мире точно нужно в столицу, подальше от тебя! — голос сестры дрогнул.

Ян медленно наклонил голову вбок:

— Скажи еще раз.

— Ты слишком грубый, Ян. Слишком злой. Слишком властный. Ты давишь на людей, пока они не начинают соглашаться, лишь бы ты замолчал. А Мира рядом с тобой постепенно перестанет понимать, чего хочет сама.

— Не дох*я ли ты берешь на себя? — процедил Ян. — Ты меня не знаешь.

— Мне достаточно того, что я вижу.

— Ты видишь только то, что хочешь видеть

— Нет. Я вижу, как ты смотришь на нее. Как разговариваешь. Как влезаешь в каждый разговор. Ты привык, что последнее слово всегда за тобой.

— А ты привыкла, что все обязаны слушать твои лекции? — усмехнулся Ян.

— Я хотя бы не ору на людей.

— Да ты просто говоришь гадости спокойным голосом, чтобы выглядеть разумнее! Так что лучше закройся и не лезь не в свое дело.

— Ян, хватит! — резко сказал Ярик. — Здесь дети!

Но никто его не послушал.

Мали выпрямилась. Теперь она говорила уже не только с Яном, она словно предъявляла обвинение всему этому дому.

— Мира, ты не видишь, что он тебя подавляет? Он решает, где тебе быть, с кем говорить, что делать. Он считает, что если громче всех кричит, то автоматически прав.

— Так, — тетя Люда встала. — достаточно! Милые, — она улыбнулась младшим. — идите играть. А вы, — она стрельнула взглядом на Мальвину и Яна. — прекратите сейчас же. Не то место выбрали. Мы все обсудим за чаем. Вечером.

— Вы услышали мать. — пробасил дядя Саша.

И я была рада, что этот разговор прекратился. Мы все и так позволили ему зайти слишком далеко.

— Простите… — извинилась сетсра опустив голову. — Если позволите, я уложу Максимку на дневной сон.

— Я проведу в спальню. — Ярик поднялся, продолжая сверлить взгядом Яна, ставшего мрачнее тучи.

И когда они вошли в дом, а дети убежали играть перед домом, тетя Люда тяжело выдохнула:

— Ян, ты перегнул.

— И я в этом согласна. — вспылила я вновь. — Может Маля была и не права, но ты не смел…

— Смел! — перебил он меня грубо. — Твоя сестра борзеет, думая, что ее мнение кого-то волнует.

— Вообще-то, — я бросила на стол салфетку, поднимаясь со стула. — меня волнует. И она права в том, что твоя грубость переходит границы. Хотя бы мог сдержаться при детях, придурок… — последнее слово я сказала почти шопотом. — Простите, я помогу Мальвине уложить босса.

Я придумала отмазку, потому что не могла находитсья за столом, опасаясь наговорить лишнего. Но заходя в дом я услышала, как Алена и тетя Люда начали свою лекцию для Яна о том, как сильно он перегнул. Только он вряд ли прислушается, со своим то характером.

А у меня… у меня внутри вновь что-то щелкнуло. Прямо как тогда в машине, хотя… в этот раз громче.

Я знала, какую спальню выделили для Мальвины и Макса, поэтому сразу пошла туда. Дверь была приоткрыта, и меня остановил тихий голос Ярика. Он убеждал сестру, что она не права. Что Ян вовсе не злодей. Что он меня любит и по-своему переживает, поэтому так и отреагировал. Он убеждал, что они подружатся, если узнают друг друга ближе.

Но я сомневалась. После сегодняшнего концерта за столом… сомневалась сильно. Мальвина что-то отвечала ему, но так тихо, что я не разобрала ни слова. Стоять под дверью дальше было глупо. Я толкнула ее и вошла.