Но мне было плевать.

Я попыталась молча пройти мимо, но Ян схватил меня за запястье и без усилий развернул к себе.

— Не прикасайся ко мне.

Я дернула рукой, вырываясь из его хватки. Внутри все похолодело, но голос остался ровным.

— Мира, дай объясняиться. — в его взгляде мелькнул вызов.

— А еще что тебе дать? Я видеть тебя не хочу! — я не скрывала свою злость.

— Твоя сестра хитрая гадюка, я не трогал ее, клянусь!

Я видела, как он сжимает челюсти, пытаясь подавить свой характер. Наверное, рассчитывал, что я испугаюсь. Или снова поверю.

Не дождется.

— А я не верю тебе. Моя сестра предупреждала о тебе и мне следовало послушать. Ты ведь… — я заставила себя закрыть рот, чтобы не оскорбить его, не потому, что он этого не заслуживал, просто я не собиралась опускаться до его уровня. — Отвали от меня, Ян. Тронешь меня еще раз, заору так, что весь дом сбежится. Между нами больше ничего нет.

Я развернулась и почти бегом направилась к лестнице, оставив его у комнаты.

На кухне царило обычное веселье. Никто, кроме нашей четверки, не знал о случившемся. Мальвина за ночь немного отошла и теперь улыбалась вместе со всеми, замаскировав след от удара косметикой.

Мы переглянулись, и думаю наши мысли совпали: «нужно молчать».

Завтрак был накрыт, и все уселись за стол. Ян, мрачный, как грозовая туча, сел напротив. Казалось, он пытался просверлить во мне дыру своим тяжелым взглядом. Я не поддавалась. Смотрела куда угодно, только не на него.

Хотя мне отчаянно хотелось плеснуть ему в лицо горячим кофе.

Чтобы не сорваться, я щипала себя под столом. Боль помогала держать себя в руках. Я не была вспыльчивой. Но если переходили границу… становилась очень принципиальной.

А Ян не просто перешел ее.

Он растоптал.

Накануне мы договорились остаться до обеда, но Ярик и Мальвина засобирались раньше. Я попросилась поехать с ними. Мы придумали отговорку: будто им нужно в больницу, а мне посидеть с Максом. Яна в этот план не посвящали, но он и не вмешивался. Только смотрел на меня так, что холодок пробегал вдоль позвоночника.

В машине было тихо. Мы не сговаривались, но всем было ясно: обсуждать вчерашнее не стоит.

Ребята высадили меня у общежития. С Мальвиной мы договорились встретиться завтра у них. Я хотела посмотреть, где теперь будут жить сестра и племянник, а заодно помочь с вещами.

— А ну стоять! — завопила коменда, едва я переступила порог здания. — Ребенок где? И кто это тебя подвозит? — она ткнула пальцем в окно. — И почему опять не ночевала, а? Может мне тебя выселить!

Ее грозный вид давно не внушал мне ничего, кроме улыбки. Да и сдаваться все равно придется, иначе она не отстанет.

— Ксения Анатольевна, а может чай попьем? У вас наверняка завалялась шоколадка… а может и не одна. — я широко улыбалась ей. — А я вам такое расскажу. М-м… В шоке будете.

— Ну… — женщина призадумалась и осмотрелась по сторонам, в такое время большая часть студентов уже была на парах. — Давай. У меня как раз малиновое варенье есть, вкуснее любого шоколада. Заходи. — она открыла дверь в свою комнату.

У Ксении Анатольевны было уютно. Салатовые обои, кружевные занавески и маленькая кухня, которая идеально вписывалась в комнату. Меня усадили за круглый стол и поставили передо мной чашку с цветочками.

— Давай, рассказывай. Сдавай этих лоботрясов с потрохами. Кто накосячил? — в ее голосе уже слышалось предвкушение хорошей сплетни.

— Я накосячила. Относительно. — я обняла ладонями горячую чашку, и жар позволял контролировать эмоции и голос. — Максимка больше не будет жить здесь. Со мной. Я отдала его на лето бабушке со стороны отца.

Я снова лгала.

Но делала это осознанно. Вываливать всю правду было опрометчиво. Комендантша могла решить, что я безответственная лгунья, и испортить обо мне мнение. А я слишком долго строила легенду о материнстве, чтобы сейчас разрушить ее одним разговором.

— И все? — разочарованно спросила Ксения Анатольевна. — Я-то думала. Прям такое расскажешь, тьфу! — она цокнула и села за стол, подвинув ко мне варенье. — Молодец, что общение поддерживаешь. Тем более сейчас экзамены сдашь и свободна на лето, может и подработку найдешь, тебе легче будет. Но подала ты мне это так пафосно конечно… Я уж думала какую тайну Зарецкого расскажешь.

— А вот здесь и начинается самое интересное. Мы с Яном больше не вместе. И я знать его не хочу. Его цинизм, губость, хамство и… агрессия… перешли все границы. Я больше не в силах терпеть.

— О, как… — искорка вырнулась в ее взгляд. — И что Ян сделал? Опять морду кому-то набил?

— Хм… — я усмехнулась. — Набил. Дорогому мне человеку. Его агрессия не знает границ. Теперь я в этом убедилась.

Я сделала глубокий вдох.

Ждала, что Ксения Анатольевна начнет задавать вопросы, но она только махнула рукой.

— Да и черт с ним! Все мужики одинаковые. Я жизнь прожила, я знаю. Ты просто не представляешь, какими козлами оказались мои бывшие два мужа. Забей. Ты молодая, красивая, развлекайся и получай удовольствие от жизни. А там видно будет.

Я не ожидала такой поддержки, но она оказалась приятной.

Некоторое время я молча пила чай, а потом поставила чашку на блюдце.

— Ксения Анатольевна, а можно вас попросить меня переселить? — резко спросила я. — Понимаю, что уже конец учебного года, но может есть свободная кровать? Мне теперь не принципиально где, я одна. Главное подальше от… Соседей нынешних.

Я старалась говорить спокойно, но внутри уже все кипело. Не хочу видеть Яна. Совершенно. Не хочу каждое утро натыкаться на его взгляд и вспоминать вчерашнее. Не хочу давать ему возможность снова приблизиться.

— Пф… Пу-пу… Ну я подумаю, как тебе помочь. У меня так-то свободных мест раз-два и все. И в комнате пацанов. Дай мне времени до вечера.

— Спасибо вам, спасибо огромное! — я уже знала, что она что-то придумает, я была уверена, что в этом вопросе коменда пойдет мне на встречу.

История с Яном закончилась.

И я не позволю боли разрастаться внутри меня при каждой нашей встрече.

Любовь не оправдывает подлость. И уж точно не заставляет терпеть агрессию.

Я понимала, что буду скучать по нему, злиться, даже плакать из-за него. Но возвращаться не собиралась. Ян сам выбрал, кем стать в моей жизни.

Бывшим.

ЯН

Бл*дь.

Это все, что крутилось в моей голове.

Одно слово. Как заезженная пластинка.

Бл*дь. Бл*дь. Бл*дь.

А еще было это стойкое, почти физическое желание найти Мальвину и… вырвать ей язык. Настолько стойкое, что я предпочел вообще ее не замечать. Иначе любое наше взаимодействие закончилось бы плачевно. Для нее. Для меня. Для всех, кто оказался бы рядом.

Она не змея, она не с*ка… она законченная лживая с*ка!

За нежной улыбкой и хрупкой натурой — настоящая гниль. Такие, как она, умеют только одно: прикинуться жертвой, чтобы потом, когда все отвернутся, спокойно добить того, кого выбрали на роль виноватого.

Но самое убл*дское было то, что я не знал, что должен сделать дальше.

Мне не верили. Меня не слушали. Меня, бл*дь, выставили монстром.

Я позволили им уехать, не стал что-то доказывать в доме. Взял паузу на несколько часов, чтобы выдохнуть. Только нихера не помогло. Я прикидывался пред семьей, что все нормально, просто не выспался, а сам пытался придумать чертов план.

И в итоге не придумал.

Но все равно приехал к дому брата, решил начать с него. Ярик всегда отличался спокойствием и рассудительностью. Хотя вчера он врезал мне. И пусть не заслуженно, но я на его месте поступил бы так же, если бы думал, что он тронул МОЮ МАЛЫШКУ.

Я написал брату короткое сообщение. Сказал, что жду его под домом. Попросил выйти на разговор. И он долго не отвечал, но в итоге я увидел его, выходящим из подъезда.

Я припарковался подальше от его окон, чтобы Мальвина не палила нас. Но черный гелик пропустить было сложно.