— Интересно. — протянул Ян и повернул экран к толпе. — Вот он — великий режиссер-документалист. Стоял, уродец, и снимал, как бабы друг друга за волосы таскают. Вместо того чтобы разнять.

Он сунул телефон парню под нос.

— Удаляй. Чтобы я видел каждое твое нажатие на экран.

Пальцы парня дрожали так, что он дважды промахнулся мимо иконки. Когда видео исчезло, Ян вырвал телефон обратно и сам проверил папку «удаленные».

— Отлично, — холодно сказал он. — следующий.

Он шел по коридору, выхватывая телефоны из рук. Один, второй, третий.

Каждого заставлял удалять видео у себя на глазах. Люди не смели возражать. В воздухе повисло напряжение… такое густое, что его можно было резать ножом.

Я смотрела на него не моргая. На то, как он выхватывает телефоны, как швыряет их обратно, как его челюсть сжата до скрежета. Жесткий, грубый, пугающий. Каждое его слово било хеестко, точно пощечина. И где-то глубоко внутри, в самом темном уголке души, я чувствовала странное, запретное облегчение.

Он защищает меня.

Жестко, дико, на грани.

Но черт возьми… меня еще никогда так не защищали.

И тут один парень решил возразить, но очень зря. Ян мгновенно схватил его за грудки, практичеки врезаесь лбом в лоб.

— Пискни еще раз и я спущу тебя на улицу без лифта. Уяснил?

Пыл парня тут же испарился и он закивал.

Дэн попытался шагнуть вперед, но Ян, даже не оборачиваясь, бросил:

— Дэн, стой, где стоишь.

И Дэн замер. Даже он не рискнул лезть.

Ян снова встряхнул парня. Тот был выше и массивнее, но сейчас выглядел как кролик перед удавом.

— Ты там был? — тихо спросил Ян. — На кухне?

— Я… — парень сглотнул. — Я просто смотрел…

— Смотрел. — Ян растянул губы в улыбке, от которой у меня кровь застыла в жилах. — Ты, бл*дь, смотрел, как две девушки друг друга мутузят. И даже не дернулся разнять. Ты вообще мужик или кто?

— Я не обязан…

— Не обязан⁈ — вдруг взревел Ян так, что стекла задрожали, и впечатал его в стену. — Ты, кусок дерьма, стоишь и снимаешь, как одну из них бьют при ребенке! При ее маленьком сыне! А потом еще рот открываешь!

Я вздрогнула. Максимка захныкал громче. Ян даже не обернулся ко мне, но каждое его слово било точно в цель.

— А если бы это твою мать так таскали за волосы? — прошипел он. — Ты бы тоже стоял и снимал? Или, может, все-таки, бл*дь, вмешался⁈

Парень молчал. Его лицо пошло красными пятнами.

— Отвечай! — рявкнул Ян, и в этом рыке было столько звериной ярости, что я сама чуть не присела.

— Я бы… я бы вмешался…

— А-а, — Ян театрально отступил на шаг, но так и не отпустил его. — то есть за свою мать ты бы впрягся, а за чужую девушку с ребенком нет? Интересная у тебя позиция. Просто ох*енная, я бы сказал.

Он обвел взглядом остальных парней в коридоре. Те стояли, опустив головы, как нашкодившие щенки.

— Это ко всем вам относится, убл*дки! — заорал Ян. — Если мне попадется хоть одно видео, то я ваши лица в кашу превращу!

Он будто рыскал взглядом, искал кого-то, и кажется не находил. И возможно он искал Ангелину. Но ни ее, ни ее подружек не было.

И тут он развернулся.

Его взгляд упал на меня. И в этом взгляде было что-то такое, от чего сердце пропустило удар.

— А теперь слушайте все. — сказал он, и голос его стал тише, но от этого еще опаснее. — Я не знаю, что вы себе там напридумывали. Не знаю, кто кому что обещал. Мне насрать. Но одна вещь должна быть понятна всем без исключения. ЭТА ДЕВУШКА — МОЯ! И под моей защитой. Если кто-то косо на нее посмотрит… Если кто-то скажет ей хоть слово поперек… Если еще одна сука решит, что можно поднять на нее руку…

Он сделал паузу. Коридор замер.

— … то наступит пизда. — закончил он. — Всем. Лично от меня. И я не шучу. Вы уже видели, что бывает, когда я не шучу.

Я вздрогнула. Максимка всхлипнул и затих, кажется, испугался так, что даже плакать перестал. Я гладила его по спинке, но сама не могла оторвать взгляд от Яна. От того, как он стоит посреди этого коридора.

Властный, жесткий, страшный в своей ярости.

Он — стихия.

Он — шторм.

И этот шторм сейчас бушевал ради меня.

Дэн

«Банан мне в… ухо. Эта девушка моя! Да… друг поплыл кокретно!»

А вообще удивительные идиоты живут с нами на этаже. Я же сказал, удалите видео, я же предупредил, и что они сделали… тупо проигнорили. Подумали — пронесет.

«Черта с два! Теперь при встрече каждого тупицей буду называть».

Хотя их пронесло.

Конкретно так.

Считай в рубахе родились.

Ведь я видел по взгляду Янчика — он готов убивать. Он был зол настолько, что последний раз в таком состоянии чуть не уехал на пятнадцать суток за разборки. И тогда он разбил не один нос и чуть не сломат чуваку руку. А все потому, что какие-то быдляки решили докопаться до нас на отдыхе.

Но сейчас он сдерживался изо всех сил.

И причина в ней.

В этой мелкой симпотной блондинке с ребенком на руках.

Не будь ее в коридоре… Он бы реально некоторых в окно выкинул, а уже потом разбирался.

Ян — объясняет один раз, но доходчиво. Это его особенность.

И сейчас в его глазах плескалась такая тьма, что мне хотелось перекреститься.

Ян процедил сквозь зубы:

— А теперь… Съ*бались все.

Сказано это было тихо. Но этот шепот прозвучал громче любого крика. Люди шарахнулись от него, как тараканы от света, и мигом рассосались по комнатам.

Остался только я, вжавшийся в стену с максимально невинным лицом, и Мира с Максимкой на руках. Она так и стояла, не сдвинувшись с места, но на лице у нее не было страха. Нет. Она смотрела на Яна так, будто он был лично ее проблемой, ее болячкой и ее искушением одновременно.

А Максимка, зараза, перестал плакать и уставился на "злого "дядю, который всех разогнал, как на цирковое представление.

А Ян посмотрел на «свою девушку» и его лицо изменилось. Нет, не так. Его лицо смягчилось. Это было настолько нехарактерно для него, что у меня челюсть отвисла. Я видел, как он смотрел на врагов — с холодом, на друзей — с одобрением, на меня — с вечным подколом, но на Миру… Он смотрел на нее, как на что-то хрупкое и драгоценное, и сам, кажется, не осознавал этого.

Затем Ян развернулся и двинулся к лестнице. Я рванул за ним, потому что знал: сейчас он идет искать Ангелину. И если я не буду рядом, чтобы подстраховать, от этой девицы останется только мокрое место на ковре. Не, девчонку он никогда пальцем не тронет, максимум скрутит, если она попробует на него кинуться, но морально… И я даже не знал, что хуже.

— Яныч, тормози! — мы плюс-минус одной комплекции, но я не успевал за его шагом.

— Дэн. Ты знаешь, что я объясняю один раз. Доходчиво. — он говорил ровно, но в голосе вибрировала сталь. — Она сегодня наехала на Миру. При ребенке. Называла меня своим. Ты, бл*дь, слышал ее? — спросил он, и я невольно сглотнул. — Я только что посмотрел видео, которое снимал этот долбоеб. И там эта тварь орет, что я ей должен, что она меня не отпустит. — он скривился, будто проглотил лимон. — Меня тошнит от этого. Я не позволю ей думать, что она может влезть в мою жизнь и раздавать указания, кому подходить ко мне, а кому нет. И тем более я никому не позволю трогать Миру!

Я почесал затылок. Ну да, Ангелина действительно перегнула палку. Она вешалась на Яна с первого дня, но он игнорировал ее стойко, как бетонная стена. А она все не понимала и нарывалась. И вот сегодняшний инцидент… это уже перебор. Я бы и сам сказал ей пару ласковых, но Яну виднее.

— Ладно. — я поднял руки в примирительном жесте. — Я иду с тобой. Кто-то же должен тебя тормозить.

Ян скривил губы.

Мы спустились на этаж ниже, где должна была обидать Геля. Я был уверен, что она у своей сетсрухи прячется. Да и Ян тоже.

Юлька, кстати, сестра ее старшая, наша сокурсница и топовая девчонка. Простая, веселая, всегда на помощь придет. И я слышал, что она от своей младшенькой страдает давно и крепко.