Дорога до спа-салона пролетает в болтовне. Девчонки обсуждают парней, учебу, свои проблемы. Я больше слушаю, чем говорю. Мы заходим в салон. Нас встречает администратор с улыбкой и ведет в зону отдыха.

Я впервые в таком месте и все вызывает восторг.

В спа-салоне пахнет так, что хочется вдыхать и не выдыхать. Ваниль, эвкалипт, что-то цитрусовое. Интерьер — бежевый рай: пушистые полотенца, мягкий свет, приглушенная музыка. Я чувствую, как напряжение начинает отпускать плечи еще до того, как мы сдали вещи в гардероб.

Мы идем в зону джакузи. Там уже никого нет, только мы втроем. Ксю и Аня ныряют в воду первыми, визжат от удовольствия. Я сажусь на бортик, пробую воду ногой. Горячая. Идеально горячая.

— Мирка, давай к нам! — машет Аня. — Ты чего застыла?

Я скидываю тапки и погружаюсь в воду. Она обнимает, забирает усталость. Я закрываю глаза и откидываю голову на бортик.

— Господи, как же хорошо. — шепчу я.

— А то! — Ксю пододвигает мне стакан с водой и лимоном. — Ты заслужила, мамочка. Расслабляйся.

Минуты текут одна за другой. Мы продолжаем болтать о всякой ерунде: о парнях, о сериалах, о том, что Аня наконец-то решилась написать какому-то красавчику из библиотеки. Я слушаю, смеюсь, но где-то в глубине сознания тикает таймер: «Макс. Макс. Макс».

— Так, я сейчас! — я вылезаю из воды, на ходу вытираясь полотенцем. — Проверю только.

— Мира! — стонет Ксю. — Не начинай!

— Я быстро!

Беру телефон. Он лежит в шкафчике. Набираю Яна.

Гудок. Еще один. Третий.

— Чего? — рявкает Ян в трубку.

— Привет! Я просто… как он? Не капризничает? Ты покормил его? А то он может быть голодным, я обычно даю ему в это время, если он не спит, а если спит — то надо просто…

— Слушай, мелочь, — перебивает он, а голос ледяной, как приговор. — я не справочное бюро. Макс спит. Он жив, здоров, сыт и в сухости. Если ты позвонишь мне еще раз, я закину твой номер в черный список, и будешь узнавать о здоровье ребенка у экстрасенсов. Все поняла?

— Но я просто хочу знать, что…

— Пока.

Короткие гудки.

Я стою в коридоре, сжимая телефон, и чувствую, как от злости краснеют уши.

«Хам! Грубиян! Невыносимый тип!»

— Ну что, послал? — усмехается Аня, когда я возвращаюсь.

— В черный список обещал. — бурчу я, плюхаясь обратно в воду.

— Правильно сделал, — фыркает Ксюша. — сиди и отдыхай. Он взрослый мужчина, не убьет твоего ребенка.

— Я знаю, но…

— Никаких «но». Ты сейчас испортишь себе весь отдых. А завтра будешь жалеть.

Я замолкаю, пытаясь успокоиться. Но внутри все кипит. Хотя понимаю, что девчонки правы.

Следующие два часа я на удивление держусь. Прохожу обертывание, массаж головы, валяюсь в зоне отдыха с чаем. Но где-то на подкорке все равно свербит: «А вдруг Макс проснулся? А вдруг он плачет, а Ян не слышит?»

Не выдерживаю. Снова тянусь к телефону.

Пишу сообщение:

'Ян, скинь фото, пожалуйста.

Просто чтобы я увидела Максимку.

Я больше не буду беспокоить, честно'.

Отправляю. Жду.

Минута. Две. Пять.

Телефон вибрирует.

Сообщение. В нем — фото. На его кровати сидит Макс, счастливый, с пустышкой, вокруг него разбросаны игрушки. А под фото подпись:

'Дышит.

Живой. Ест. Срет.

Все как у людей.

Если еще раз напишешь — ты в черном списке навсегда.

Я серьезно, мелочь.

Отдыхать укатила, так отдыхай, а не еби мне мозг'.

Я смотрю на экран. И вместо того чтобы обидеться, вдруг выдыхаю. Улыбаюсь.

«Какой же он невыносимый…»

Но Макс правда в порядке. Счастливый, румяный, с игрушками.

Я откидываюсь на подушки. Музыка играет тихо. Свечи мерцают. И я наконец-то чувствую, как напряжение уходит окончательно.

После спа девчонки уговорили меня погулять по городу. И меня почти не терзала совесть. Мне показали несколько классных мест — городских достопримечательностей и угостили холодным какао с сыром.

Мы вернулись в общагу, когда солнце уже садилось. Обнялись в коридоре и разошлись по комнатам. Я тихо постучала в комнату парней, но открыл мне Дэн.

— А Яныч к тебе пошел! — с улыбкой сообщил он.

— Поняла, как вообще день?

— Супер, у тебя просто золотой ребенок. — он показал мне большой палец.

Я толкнула дверь своей комнаты, она оказалась не заперта. Внутри полумрак, только уличные фонари пробиваются сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя длинные золотистые полосы на полу.

И я замерла на пороге.

Ян лежал на моей кровати поперек. Одна нога свешивается с матраса, второй он упирается в пол, будто собирался встать, но не смог. Голова запрокинута, и я вижу его открытую шею — линия челюсти, кадык, ключицы, выступающие из-под растянутого ворота футболки.

А на его груди, уткнувшись носом Яну в подмышку, разметав пухлые ручки в стороны, спит Макс. Сопит. Счастливо, беззаботно, как умеют только дети, которые знают, что они в полной безопасности.

Я сделала шаг вперед. Потом еще один. Пол почти не скрипит.

Я подошла ближе. Остановилась у края кровати и затаила дыхание.

Тишина. Только два ровных дыхания. Ян дышит глубже, с едва заметным свистом, будто у него немного заложен нос. Макс сопит тоньше, быстрее, иногда всхлипывает во сне и крепче прижимается к теплому боку.

Я смотрела на его шею. На то, как бьется жилка у основания. Медленно, спокойно.

И меня накрыло.

Таким я его еще не видела. Никогда. Обычно он колючий, резкий, ядовитый. А сейчас… словно беззащитный. Расслабленный.

Я вдруг остро захотела наклониться и поцеловать его в шею. Прямо туда, где пульс. Чуть коснуться губами, провести кончиком носа по линии челюсти. Тихо, нежно, чтобы разбудить. Чтобы он открыл глаза и увидел меня.

Я даже чуть подалась вперед.

Но в последний момент замерла.

«Нет. Нельзя. Он не тот человек, которому можно такие вещи. Он ошпарит меня взглядом, скажет что-то колкое, и я провалюсь сквозь землю.»

Я выдохнула. Бесшумно.

И тихо позвала:

— Ян.

Он дернулся, но не проснулся. Только нахмурился во сне и что-то неразборчиво буркнул. Макс заворочался, но не проснулся.

— Ян. — повторила я чуть громче.

Он распахнул глаза. Резко, как будто и не спал. И сразу нашел меня взглядом. В полумраке его глаза блеснули, и я не смогла прочитать выражение лица.

— Чего? — голос хриплый, низкий, с хрипотцой.

— Я вернулась. — шепнула я.

Он смотрел на меня несколько секунд. Потом скользнул взглядом по моему лицу, по волосам, и вдруг уголок его губ дернулся.

— А знаешь, мелочь, твой голос спросонья мне даже понравился, такой испуганный, как у котенка, который боится, что его из дома вышвырнут. Забавно.

Он сказал это в своей привычной холодно-саркастичной манере.

«Это… комплимент?»

— Спасибо. — сказала я тихо, понимая, что ему пофиг. — За день. За него.

— Ага. — Ян осторожно перекладывает Макса и садится. — Послезавтра к моим поедем, готова будь. Мама тебя в гости зовет.

Поворачивает шею, и она похрустывает.

— Что? — ловит на себе мой пристальный взгляд.

— Ничего… — делаю вдох, но не выдыхаю.

— Тс… — он усмехается. — Ты точно головная боль.

— С чего бы? — я дерзко вскинула подбородок.

— Это просто факт, не требующий объяснения. — он встает. — Послезавтра в девять. Не заставляй повторять.

Он выходит из комнаты под мой прожигающий взгляд, даже не обернувшись.

— Ну ведь может быть лапочкой… вот в чем твоя проблема?

Суббота

'Согласовываю.

Отличная презентация.

Загляните ко мне в понедельник.'

Я прочла про себя сообщение от одного из преподавателей.

— Супер. — я рада, что презу приняли, не зря делала ее половину ночи. — Максимка, можем отдыхать спокойно.

— Атя-тя! — Максик играет с кубиками и мои слова ему были совсем не интересны.