Сегодняшнее утро в общаге обошлось без громких звуков. Уже с семи студенты стали расползаться по домам. А я ждала нашего ворчуна, точнее его команды — выезжаем.

— Пу-пу-пу… — я покрутилась, рассматривая себя в зеркале.

Не хотелось бы думать об этом, но меня задели слова Яна о моей внешности. Я всегда считала себя симпатичной девушкой. Мне не раз делали комплименты… и одежда у меня нормальная. Вот только, сегодня я решила достать свои «запасы» — легкое платьице до колен темно-синего цвета и с мелкими белыми цветами.

Я смотрю на себя в зеркало и мысленно спорю с голосом в голове. Ехидным, низким, с хрипотцой. Голосом этого… Яна.

— Вот же…

«Зачем я его вообще слушаю! Да плевать я хотела на его мнение! Я переодеваюсь!»

Только открываю шкаф, чтобы достать джинсы, как раздается стук в дверь.

Не успела.

Иду открывать и настраиваю себя не улыбаться и быть серьезной: лицо кирпичом, быть холодной ватрушкой, но… открываю, вижу его и губ касается улыбка.

Ян — он стоит в проеме, заполняя собой весь свет. Взлохмаченный, сонный, но какой-то до неприличия собранный. Светлые брюки, свитер на тон темнее, темный бомбер в руке. Вроде простой образ, а смотрится как обложка журнала. Белые кеды на ногах, серебряная цепочка на шее, часы на запястье, а на пальцах правой руки — два кольца.

Дерзко. Грубо. Сексуально.

Он смотрит на меня сверху вниз. Сначала равнодушно, потом его взгляд дернулся, зацепился за платье, скользнул по вырезу, по талии, по коленям.

И остановился.

Глаза потемнели на полтона.

Он молчал. Так долго, что мне стало не по себе.

— Что? — не выдерживаю я. — Опять что-то не так?

Ян качнул головой: медленно, словно нехотя.

— Да нет, — голос низкий, с хрипотцой. — все так.

Он шагнул в комнату, плечом задел меня, обжигая кожу даже через платье, и я отступила, пропуская. Он прошел к кровати, глянул на Макса, потом снова на меня.

И развернулся.

— Ну хоть оделась как человек, — бросил он, но в голосе не было привычной язвительности.

Скорее… недовольство собой. Словно он сам не хотел это говорить.

— Спасибо, — фыркнула я. — высокая оценка.

— Не обольщайся. — он поправил цепочку на шее, отвел взгляд. — Просто… не стыдно рядом идти.

Я открываю рот, чтобы выдать что-то острое. Хотя бы одно слово, чтобы поставить его на место. Но он уже отвернулся, подхватил Макса на руки, как пушинку:

— Едем, босс.

— Дя-дя! — обрадовался Максимка. — Дя-дя! Дя-дя!

— Дядя? — переспрашиваю, но Яна.

— Да. А что лучше, если он меня батей будет считать? Мне такого счастья не надо. Я ему дядька. Чужой, злой и не выспавшийся. Поехали. — он ловко перехватывает Максимку, садит его на сгиб локтя, второй рукой хватает приготовленную сумку. — Коляску оставь, не пригодится.

— Злой… — усмехаюсь и беру свой рюкзак. — Не преувеличивай заслуги своего характера. Ты ворчливый дедулька, но не злой. — выхожу за ними и закрываю дверь комнаты. — К злым дети не тянутся.

Ян резко останавливается и разворачивается ко мне. Я чуть не врезалась в него. Макс на его руках засмеялся, хлопая ладошками по его плечу. А Ян посмотрел на меня так, будто я сказала что-то запретное.

— Дедулька? — переспросил он, а голос низкий, с опасной ноткой. — Ты меня сейчас с кем-то перепутала, мелочь?

— Ну не батюшка же, — я пожала плечами, стараясь не показывать, как от его взгляда у меня внутри все переворачивается. — ворчишь как старый дед. Только клюки не хватает.

Он сощурился. Сделал шаг ко мне. Я уперлась спиной в дверь своей комнаты. Макс сидел у него на руках и тянулся к моим волосам.

— Значит, дедулька, — протянул Ян, и в его голосе появилась та самая хрипотца, от которой у меня подкашивались колени, он склонил голову набок, рассматривая меня. — а ты, значит, у нас эксперт по характерам? Скажи-ка, эксперт, что ты там про злых говорила?

— Что к злым дети не тянутся, — повторила я, глядя ему в глаза. — а Макс к тебе тянется. Значит, ты не злой. Просто придуриваешься.

Он хмыкает. Коротко, зло.

И вдруг подается вперед… так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке.

— А ты, значит, меня раскусила, — сказал он тихо, почти шепотом. — думаешь, ты такая умная, да?

— Ну, умнее некоторых. — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он смотрел на меня еще пару секунд. Потом медленно отстранился. И, уже разворачиваясь к лифту, бросил через плечо:

— Умная — это хорошо. Но ты еще и красивая, когда не бесишь. Жаль, что бесишь постоянно.

Я застыла.

«Что я сейчас… услышала⁈»

Он сказал это так буднично, так грубо, словно не комплимент сделал, а констатировал факт, который его самого раздражает. И пошел дальше, даже не обернувшись, чтобы увидеть мою реакцию.

— Дя-дя! — радостно орет Макс, болтая ногами. — Дя-дя!

Я смотрю на широкую спину Яна. На его плечи, которые словно напряжены, даже когда он просто идет. И чувствую, как внутри разливается что-то теплое, тягучее, опасное. Совершенно неуместное.

«Вот же гад. Сделал комплимент так, что хочется и засмеяться, и ударить его одновременно. Или… поцеловать, чтобы он заткнулся…»

Делаю глубокий вдох и нагоняю его у лифта. Прямо перед открывающимися дверьми.

— Хочу попросить тебя… — захожу следом. — Давай заедем в больницу. Я давно не была у сестры. И… я бы поздоровалась с твоим братом.

Ян нажал кнопку первого этажа, не оборачиваясь. Макс сидел у него на руках и пытался ухватить его за нос. Ян лениво перехватил его руку, не глядя, и вздохнул.

— В больницу, значит.

— Да, — я закинула рюкзак на плечо. — если ты, конечно, не против. Я понимаю, что это не по плану, но…

— А с чего ты взяла, что это не по плану? — перебил он, не поворачивая головы.

— Ну… — протянула я. — Ты ведь говорил, что поедем к твоей семье. Я и подумала…

— Ты много думаешь, — отрезал он, но в голосе не было злости. — Это первое.

Я нахмурилась. Лифт мягко поехал вниз.

— А второе?

Ян медленно повернул голову. Посмотрел на меня через плечо. В глазах мелькнуло что-то… то ли насмешка, то ли признание.

— Второе, — он хмыкнул и снова отвернулся. — я сам собирался туда заехать. Надо брата проведать.

Я открываю рот. Закрываю. Потом снова открываю.

— То есть… мы одновременно подумали об одном и том же? — выдыхаю я с легким вызовом.

Ян молчит. Только в отражении зеркальной стены лифта я вижу, как он косится на меня. Взгляд темный, долгий, с какой-то странной искрой. А уголок его губ чуть дергается.

Дьявольская усмешка.

— Совпадение, — бросил он сухо. — бывает.

Я сжимаю кулак, пряча его в кармане платья.

«Покусаю, вот точно покусаю!»

В машине мы и правда почти не кусались. Так, огрызнулись для разминки, и Яна спас звонок инвестора. Я слушала вполуха, как он разговаривает.

Этот тон — влажный, наглый, с хрипотцой, когда он не просит, а требует.

Он даже с тем, кто дал ему денег, не сменил пластинку.

«Я решаю. Я сказал. Будет так».

И мне это нравилось. Тошнило от того, как сильно это нравилось. Наглый циничный тип, который считает себя пупом земли. И ему это шло. Как яду идет быть вкусным.

Больница. Длинные коридоры. Специфичный запах хлорки и надежды.

Мы решили начать с палаты Мальвины, но Ян не пошел со мной, он остался в коридоре с Максимкой, заявив, что нечего ребенка травмировать еще больше. И я согласилась.

— Привет, сестренка. — прошептала я, заходя в палату, но взгляд уперся в тумбу.

Обычно она была пустой, но сегодня на ней стояла прозрачная ваза, а в ней… букет розовых пионов. Ее любимые цветы.

— Похоже теперь у тебя будет больше посетителей… — я понимала от кого букет, и даже понимала кто его принес. — Ты не поверишь, но… жизнь так непредсказуема.

Я тихо, почти шепотом, и держа руку сестры, рассказала последние события. Рассказала кем оказался Ян, правда не стала называть его имя, обошлась местоимениями. Состояние сестры не изменилось… ее врач повторил лишь то, что я и так от него слышала: «Верьте в нее!».