— Сегодня в семь. Пойдем в кафе. Будь готова. Дэн посидит с малым.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то переключается. Этот наглец стоял передо мной с букетом роз, смотрел своим тяжелым взглядом и говорил: «Сказал пойдем — значит, пойдем».

И я вдруг поняла: если я продолжу в том же духе, мы будем до утра выяснять, кто тут главный.

А мне это надоело.

Я хотела не войны.

Я не хотела ее с Яном.

И я решила сменить правила.

Я медленно, очень медленно протянула руку и взяла букет. Наши пальцы соприкоснулись, и я не отдернула руку, как в прошлый раз. Вместо этого я задержала ее на секунду дольше, чем нужно, и посмотрела на Яна из-под ресниц.

— Какие красивые. — промурлыкала я, поднося розы к лицу и вдыхая аромат, кончиками пальцев провела по лепесткам, будто гладила что-то живое. — А я думала, ты не умеешь делать приятные сюрпризы. Оказывается, умеешь.

Ян напрягся. Я видела, как дернулся его кадык, как потемнели глаза. Он не ожидал такого поворота. Он ждал сопротивления, колкостей, очередной битвы. А я вместо этого улыбнулась ему мягко, по-кошачьи, и сделала шаг к нему.

Теперь уже я приближалась, а он стоял неподвижно, будто прирос к полу.

— Значит, свидание? — протянула я, задумчиво крутя розу в руках. — Сегодня в семь. Дэн посидит с малым. Ты все продумал, да? Прямо стратег. — я подняла глаза и встретила его взгляд, от этого взгляда у меня подкосились ноги, но я не позволила себе отвести глаза. — А если я не хочу в кафе?

— Куда хочешь? — спросил он, и голос его стал ниже, хриплее.

Я улыбнулась уголком губ.

— Ну, не знаю… — протянула я, делая еще один шаг к нему, мы стояли так близко, что я чувствовала жар его тела. — может, я хочу, погулять по парку. Или сходить в кино… А может я хочу, чтобы ты мне кофе в постель принес, — промурлыкала я. — или чтобы ты меня зацеловал так, чтобы я забыла, как меня зовут.

Я видела, как дернулось его лицо. Как сжались челюсти.

Он был на пределе.

И мне это нравилось.

— Мира… — выдохнул он.

И в этом одном имени было столько всего: предупреждение, мольба, угроза, что у меня мурашки лавиной прокатились по позвоночнику.

Я поднялась на носочки. Медленно, очень медленно, чтобы он успел представить все, что я могу сказать. Опустила губы к его уху. Чуть коснулась губами мочки… не случайно, но пусть думает, что случайно.

— Слушай меня, Зарецкий, — прошептала я так, чтобы мой голос прозвучал только для него. — ты ведь заявил при всех, что я твоя. «Эта девушка моя». Я слышала. И знаешь что? Мне понравилось, как это звучало.

Я сделала паузу. Чуть отстранилась, чтобы видеть его глаза.

Его зрачки расширились.

И продолжила, почти касаясь его губ своими:

— Но я не вещь. Я не перехожу по наследству и не достаюсь по приказу. Если хочешь называть меня своей, то позволь мне увидет тебя настоящего. Не колючку, которая ненавидит весь мир. Не хищника. ТЕБЯ.

Он ведь не раз повторял, что я его раздражаю. Что я — проблема. И теперь я сомневалась во всем, кроме одного: между нами горело. Горело так, что я не успевала за своими мыслями.

Ян смотрел на меня долго. Так долго, что я успела умереть и воскреснуть. Мне показалось, что еще секунда, и он наклонится. Сделает то, о чем мы оба думали.

Воздух между нами трещал, как перед грозой.

Но он только сжал челюсти. Кивнул резко, коротко, по-мужски.

— Семь. — бросил он.

И вышел.

Я слушала, как стихают его шаги в коридоре. Как хлопает дверь его комнаты так, что стекла вздрагивают.

И только тогда позволила себе выдохнуть. Сползла по двери на пол, прижала к себе розы и уставилась в потолок.

— Свидание. С Яном Зарецким. —я вдохнула аромат роз и улыбнулась так широко, что заболели щеки. — Я, кажется, сплю.

Но в груди уже разгорался тот самый бензин, который он поджег одним своим «пойдем».

И я точно знала: в семь этот огонь полыхнет так, что мало не покажется никому.

Ни мне. Ни ему.

— Не смотри на меня так. Прошу. — обратилась я к Ане.

Аня замерла с расческой в руке и нарочито обиженно надула губы. Но я видела, как в ее глазах пляшут черти. Она знала, куда я собираюсь. Знала, с кем.

И, кажется, радовалась больше меня.

Я не могла доверить Дэну племянника. Он может и отличный парень, но наверянка бы не справился с Максимкой. А вот Аня согласилась без вопросов, и даже пришла пораньше, решив, что мне нужна помощь в сборах.

Но помощь мне была не нужна.

Паника грелась где-то под ребрами, но я научилась ее усмирять. Тем более что выбора особо не было: единственный наряд, который сегодня подходил, не слишком откровенный, но и не слишком скучный, уже висел на спинке стула.

Коричневая юбка-шорты, темные колготки, белая майка на тонких бретелях, а поверх объемный кремовый свитер с горлом. Удобно. Тепло. И в то же время… чертовски соблазнительно, если знать, как это подать.

Сегодня я выглядела не как девочка пытавшаяся молодиться, как когда-то выразился Ян.

Я не была злопамятной. Но его фразочку про «девочку, которая пытается молодиться» я запомнила. О, да. Запомнила и собиралась сегодня ее похоронить.

— Давай я тебе два колоска заплету? — предожила Аня. — Волосы у тебя длинные, круто выйдет. Да и ветрище сегодня.

— А давай!

Я обычно собираю их в хвост или хожу с распущенными, но подумала, что колоски доволнять образ. Я буду более нежной.

«Нежной… Для Яна… Неверится, что я этого хочу.»

Когда я была почти готова, пришло сообщение от Цербера. Он ждал меня на улице. И это было лучшим решением. Сейчас то время, когда все студенты возвращаются в свое «гнездо», и пускат лищние слухи я не хотела.

Хотя… слухи будут. Но куда же без них.

Аня осталась с Максимом, я чмокнула его в лоб и пообещала вернуться до полуночи.

Когда я вышла из общаги, мое сердце все еще колотилось, но я старалась дышать ровно. Была рада тому, что не столкнулась с Ксенией Анатольевной, эта милая женщина наверняка бы прочла мне лекцию. И не одну.

Ян стоял у входа, прислонившись плечом к фонарному столбу. Свет падал сверху, выхватывая его из темноты, как прожектор — хищника. Я замерла на секунду, разглядывая его, и внутри все сжалось.

Он был высокий. Очень высокий… я всегда это знала, но сейчас, когда он ждал именно меня, это ощущалось иначе. Широкие плечи, черная куртка, расстегнутая на груди, под ней простая футболка, обтягивающая рельеф мышц. Он стоял вальяжно, нога закинута на ногу, руки в карманах джинсов.

Поза человека, который знает: ждать — тоже форма власти.

Но было в нем что-то звериное… Он был королем этого болота.

Наглым, циничным, привыкшим, что все перед ним склоняются.

А я на его фоне — мелкая. Я знала это. Рядом с ним я всегда чувствовала себя маленькой и хрупкой, но я не позволяла ему этого видеть.

Я выпрямила спину и пошла прямо на него. Не к нему — на него.

Он заметил меня. Его темные глаза скользнули по моим колоскам, по свитеру, по кроссовкам. Он усмехнулся уголком губ и оттолкнулся от столба.

Он двинулся ко мне неспешно, как зверь, который уже почуял добычу, но не хочет спугнуть ее бегом. Я стояла на месте, вцепившись в лямку сумки так, будто она могла удержать меня на земле. Внутри все дрожало, но я заставила себя улыбнуться уголками губ.

Ровно настолько, чтобы он понял: я не боюсь.

— Явилась. — сказал он вместо приветствия.

Голос низкий, с хрипотцой. Он остановился в шаге от меня. Слишком близко. Так близко, что я чувствовала запах его одежды, смешанный с холодным вечерним воздухом.

— А ты сомневался? — я остановилась в полушаге, ровно на границе его личного пространства, ни сантиметром ближе. — Забавно. Мне казалось, у тебя должно быть больше опыта с девушками, которые держат слово.

Что-то мелькнуло в его лице, не растерянность, но близко к тому.