Пельмени с маслицем, лаврушкой и кетчунезом… м-м… пища богов. Я поставил на удивительно блестящую плиту кастрюлю с забился в угол подоконника, копаясь в телефоне. Меня бесило, что не получается передать ту динамику, которую я задумал. Как я могу сделать модель в программе, если еще не сделал на листе… А время жмет.

— О, Мира, — девушка вошла на кухню, и я удачно поднял голову. — при… — она тут же выскочила обратно. — … вет. И что это? — я нахмурил брови.

Не прошло и минуты, как она вернулась. С блокнотом в руках.

— Привет, еще раз. — она улыбнулась мне, а я засмущался.

Улыбка у нее шикарная. Глазища огромные и красивущие, не зря Ян подметил.

— Посмотри, — она протянула мне блокнот. — ты вчера про динамику говорил, я подумала, что смогу быть полезна.

Стоило мне опустить взгляд, как я тут же выхватил блокнот из ее рук. На рисунке был я, изображен точь-в-точь, как на фотке. И я видел то, чего я добиться не мог, десять рисунков с плавной динамикой.

— Как ты это сделала⁈ — мой голос прозвучал громче планируемого и мелкий на ее руках дернулся.

— Я художественную школу закончила. И тоже на графике учусь. Не думаю, что сделала что-то удивительное. — она скромничала.

— Ага, я тоже, но как видишь затупил жестко! — я прям любовался ее тонкими линиями. — А можно забрать?

— Да, конечно. Вырви лист. А хотя нет, — она выкрикнула, чем снова напугала мелкого. — стой!

Поздно. Я уже вырвал лист и увидел… Яна. Портрет. Линии толстые, местами тушеванные, будто углем, но взгляд друга передан невероятно реалистично.

— Будто в душу смотрит, это круто! — я сделал ей комплимент, а Мира побагровела, как креветка.

— Ты этого не видел! — она дернула блокнот обратно. — Я пойду, что-то перехотелось есть.

Она вылетела из кухни, а я рассмеялся в голос.

— Вот это да…

Соседка-то у нас не с одним сюрпризом. Но, я ничего не видел, так и быть. Смущается прикольно, и кажется, у меня шансов подкатить уже не осталось. Довариваю пельмени, раскладываю по тарелкам и возвращаюсь в комнату.

Ставлю одну тарелку на стол, и Ян скидывает наушники.

— Спасибо. — двигает тарелку ближе. — С меня завтрак. Я утром в больницу, и могу на обратном пиццу захватить.

— Кайф, я как раз завтра выспаться хочу. — обожаю его за то, что он за честность. — Посмотри сюда. — кладу перед ним вырванный лист.

— О, нормально. — Ян одобрительно кивнул. — Ты наконец довел до идеала.

— Думаешь хорошо получилось? — я заулыбался.

— Да, идеально. Это именно то, что нужно. — он покрутил лист. — Перенесешь завтра?

— Да. Только это не мое. Это Мира нарисовала. Талантливая девчонка, да? — сверлю его взглядом.

А Ян поворачивает голову и с удивлением смотрит на меня, спрашивая: «Серьезно?».

— Она-она. Сам удивился.

Ян двусмысленно хмыкнул, и я не понял, что это значит. Он отложил лист и придвинул тарелку, избегая ответа.

— Приятного. — пожелал мне и наколол пельмень.

Чувствует моя жопка, что эти двое еще дадут жару. Ян ведет себя странно, таким я его еще не видел. И такой интерес не видел. А соседушка себя в обиду точно не даст. Да и я Ян вроде не обижает. Пока что.

…

Утро следующего дня

К четвертому курсу я так заеб*лся, что каждый день без пар, как праздник.

Яныч умеет тихо уходить, и я даже не заметил, как он слинял в больницу. А я проснулся без будильника в отличном настроении и готовый к продуктивному дню перед выходными. Главное не забыть сумку собрать, потому что завтра суббота и все, кто недалеко от города живет, едут домой, я в их числе. Мамулька пирожков напечет, закруток передаст — класс.

А скоро еще и Ян с пиццей приедет.

Легок на помине. Я успел только кровать заправить, когда Ян пришел.

Вот только… он сам не свой. Взгляд потерянный, он словно не здесь. И таким его я видел впервые. Он прошел к своей кровати и даже не снимая пальто улегся на плед, уставившись в потолок, погруженный в свои мысли так сильно, что даже мое приветствие проигнорировал. Он пришел с пустыми руками, хотя свои обещания всегда выполнял, а значит что-то серьезное.

— Ян? — я встал перед его кроватью, но он не моргая смотрел в потолок. — Яныч⁈ Ау, прием!

— А? Чего? — он посмотрел на меня и этот взгляд мне был не знаком.

— Все нормально? Чё случилось? — я был обеспокоен.

Его губы растянулись в улыбке: холодной и будто обреченной, он словно узнал то, что может уничтожить мир.

— Нормально. Все нормально. Я забыл про пиццу. Закажи с моей карты. — он полез во внутренний карман пальто и достал свою карту.

Нифига не нормально. Он словно пришельцев увидел и его подменили. Но копаться в его голове без его согласия, дело гиблое, а живот мой уже стонет. Поэтому лезу заказывать нам завтрак.

Утро следующего дня

В планах на сегодняшний день было разобраться с остальными преподавателями, поговорить с каждым лично и договорится об индивидуальных условиях. Я не собиралась халтурить и прикрываться ребенком, я готова впахивать на ровне со всеми и даже больше, но посещать занятия пока у меня возможности не было.

Но все изменил один звонок.

От Юры.

Горе-папаши, который вспомнил, что его ребенок в руках тетки, то есть меня, а тетка эта злая, противная и принципиальная. Приставы дошли до него, и он засуетился. Истеричным визгом потребовал встретится. И я согласилась. Но к нему домой ехать отказалась и выбрала сквер у больницы.

Ведь если выбираться в город, то и навестить сестренку.

Коляска и правда — палочка-выручалочка.

«Еще бы о Яне не думать, глядя на нее.»

Юра приехал первым, подскочил с лавочки увидев меня и отшатнулся от коляски, когда подошла ближе. Вот он «любящий» папаша, который так хотел малого, что теперь смотрит на него со страхом и брезгливостью.

А Максимку папаша и не интересует, он крутит в пальчиках мягкую игрушку.

— У нас с Мальвиной была договоренность, какого хера ты к приставам пошла? — наезжал он на меня, доставая из кармана сигарету.

— Закури при Максе, и я тебе в зад эту сигарету засуну! — рявкнула я, и Максимка тут же поднял на меня взгляд, но я улыбнулась ему и погладила по голове.

Я маленького роста, Юра выше меня на две головы, но он худой, как соломина. А я так зла на него, что реально запихну и сил мне хватит.

— И я знаю о вашей договоренности и твоем шантаже, но я не Мальвина. Где деньги, Юра? Или думаешь памперсы и еда с неба падают? Он твой сын, сам тест бегать делать!

Ненавижу этого человека. Сколько он нервов Мале потрепал. После родов заявил, что сын на него не похож, тест сделал, а потом искренне не понимал, почему Маля не хочет с ним больше жить.

— Я давай ей семь тысяч в месяц и ей хватало. И тебе буду столько же давать, а не согласна, заберу мелкого. Я отец! А ты тетка, еще и нищая! — прохрипел он, сплевывая на землю.

— Да? На! — я тут же нагнулась и стала отстегивать Максимку. — На, бери! Папочка! — я взяла его под мышки. — А я тебе буду семь тысяч платить. Ты мне двенадцать должен, не облысеешь еще пять доплачивать!

Юра шагнул назад и скривился, не собираясь брать Максимку. А мелкий захныкал, и я прижала его к груди.

— Короче, Юра, сын твой, платить ты обязан. Не хочешь, я лишу тебя родительских прав, но платить ты все равно продолжишь. Повторюсь, я не Маля. Жду деньги. — я поцеловала малышка в макушку. — И не беси меня лучше, я и так на взводе!

Я крепче перехватила Макса, взяла коляску и прошла мимо Юры, к зданию больницы, услышав вслед:

— Овца…

— От трусливого козла слышу.

«Горе-отец… Забрать он решил, ага, сейчас, голову откушу, если хотя бы притронется к Максу.»

Снова больница. Снова ее специфичный запах. Прежде чем попасть в палату, удалось встретится с врачом. Но новостей для меня нет. Мальвинка в прежнем состоянии.

Максим не спит, и попав в палату он притих, но вцепился пальчиками в мой свитер. Я усадила его на колени, стараясь скрыть дрожь. Наверное, это место не лучшее для посещения детей, но я подумала, что может… Макс поможет своей мамочке.