А через время я услышала:

— Не делай так больше. — сказал он тихо.

— Что?

— Не говори мне таких вещей. — Он смотрел прямо перед собой, на дорогу. — А то я, бл*дь, начну в это верить.

Я смотрела на его профиль. На жесткую линию челюсти. На то, как он сжал зубы.

И мне безумно, до дрожи в пальцах, захотелось коснуться его. Просто провести рукой по щеке. Сказать, что можно верить. Что я не вру.

Но я только отвернулась к окну, чувствуя, как между нами в воздухе пляшут миллионы крошечных искр.

Опасных.

Жгучих.

И мне это нравилось.

Многоэтажки пропали, я увидела частные секторы, плодовые деревья, и меня стало слегка трусить. Сейчас я волновалась еще больше, чем в прошлый раз. Ведь тогда я не знала куда еду, сейчас прекрасно осознавала.

— Мы последние. — бросил Ян ровно ту же фразу, что и в прошлый раз, и остановился перед воротами.

Сейчас машин было меньше, но я точно знала, что одна из них принадлежит Алене и ее мужу.

— А мы вас заждались! — калитка распахнулась, и на пороге возникла тетя Люда. — Здравствуй, Мирочка! — она обняла меня, и я прижалась к ней, как утопающий к спасательному кругу.

Пахнет домом. Тем, которого у меня никогда не было.

— Тя-тя! Тя! — требовательно загукал Максимка на руках Яна, будто бы хотел перепрыгнуть на руки тете Люде.

— Пупсик ты наш, привет! — Людмила Петровна погладила малыша по голове.

Мы пошли во двор, открыли калитку, и я увидела, что на лужайке детвора играет в мяч, но сегодня их поменьше.

— Дядя Ян! Тетя Мира! — закричали они и помчались к нам.

Я запомнила имя каждого, и поспешила обнять девчонок, которые облепили меня.

Моя дрожь усилилась, ведь меня встретила так тепло, словно я… ПРИЕХАЛА ДОМОЙ.

Сегодня людей и правда собралось меньше. Близнецы ходят в спортивную школу и на этих выходных у них поход с классов, Катя, которую я хотела отблагодарить, вместе с мужем и сыном уехали к родственникам мужа в другой город. Еще несколько старших детей не смогли приехать по своим причинам. Но за столом все равно было весело и шумно.

Сегодня был негласный праздник, ведь Ярослав пришел в себя.

После плотного обеда Александр Иванович взял Яна, старших сыновей и отправился на задний двор, приехала машина с материалом для бани, и парни должны были ее разгрузить, а после продолжить строительство.

А я, Максимка, и почти вся взрослая женская часть, остались на кухне, тетя Люда решила закрыть яблочное и клубничное варенье и попросила нашей помощи.

Но мне досталось удачное место… через огромное панорамное окно я видела Яна. Видела, как он снял футболку, как без труда закидывал себе на спину мешки и смеясь переносил их в нужное место.

Он был таким… живым. Настоящим.

«И почему я думаю о тебе…»

Я ждала, что на меня накинутся с вопросами, ведь каждый теперь знал правду, но ко мне никто не лез с вопросами. Эти прекрасные люди все понимали, им не нужно было объяснять мои тревоги и боль.

Тетя Люда решила, будто между словом, рассказать больше о своей семье. А ее дочери иногда добавляли какие-то факты. И мне было интересно послушать.

Оказалось, что тетя Люда и дядя Саша не из этих краев. Они познакомились, когда тете Люде было шестнадцать. Она жила на Севере, а дядя Саша приехал на заработки в свои восемнадцать. И они влюбились с первого взгляда.

— Глянула я на него и поняла — пропала. Думала, что дура, мать говорила, что рано мне еще о парнях думать. А сердце-то не обманешь.

Когда она стала совершеннолетней — переехала к нему. Жили сначала в общежитии, в комнатушке на восемь квадратов. Печка, холод, клопы… всего хватало. Но она не жаловалась, потому что рядом с ним было тепло. Он вкалывал сутками: то на стройке, то на заводе, а по вечерам учился заочно, чтобы выбиться в люди. Она тоже не сидела сложа руки — устроилась на почту, таскала тяжеленные сумки с газетами, училась на бухгалтера.

А потом ему предложили должность. Не абы где, а главным инженером на предприятие, вот сюда, в этот город. Это был шанс. Настоящий. Они собрали вещи, погрузились в поезд и уехали за новой жизнью. На новом месте сначала было страшно… съемная квартира, долги, кредиты. Но они вставали в четыре утра и ложились за полночь. Она — вахты и ночные смены, он — чертежи и командировки. Постепенно поднялись: купили свою квартиру, потом дом, потом участок.

А потом дядя Саша стал продвигать свое дело. И оно пошло.

Денег стало хватать. Но счастья не было. Потому что детей не было. Бесплодие.

Но они с дядей Сашей хотели большую семью и теперь у них огромная семья. И Ярик стал именно тем ребенком, кого они взяли первым — трехлетний мальчишка, которому они отдали всю свою любовь и тепло.

— А Ян? — поинтересовалась я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, продолжая нарезать яблоки на мелкие кусочки.

Алена странно усмехнулась, продолжая отрывать хвостики клубники.

— Яна привел Ярик. — с теплотой сказала тетя Люда. — Как сейчас помню этот день… Тогда шел сильный дождь, стеной. Но Ярик пошел к своему другу на соседнюю улицу, предупредил, что его не будет до вечера, но он вернулся через час. И не один. Он тащил за руку худенького, бледного мальчишку с волчьим взглядом и волосами полными колтунов. Тот брыкался, ругался, но Ярик тогда был старше и сильнее.

Женщина отложила нож и по ее лицу было понятно, что это те воспоминания, которые она будет хранить всю жизнь.

— Ян сбежал из детского дома. Сопляком еще был, как любил говорить Ярик, но сумел сбежать. Ох, как он ругался, какие слова знал… у меня уши сворачивалась. Он был… насколько колючим, что даже не давал коснуться себя. Никому. Кроме Ярослава. Он ему и волосы состриг под ноль, он его и в свою кровать спать уложил, и даже ложку держать учил, потому что Ян был как… Маугли. Наше с Сашей сердце разрывалось, мы решили, что заберем его к себе и покажем, что любви бояться не стоит.

— Ма, — двери резко открылись и на кухню вошел Ян, а разговоры резко прекратились. — есть холодная вода?

Я сглотнула. Его шикарный тор покрывали бриллиантовые капли пота, влажные волосы были зализаны назад, а дыхание было более глубоким.

Он выглядел… опасно. И сексуально.

— Конечно, милый. Возьми в холодильнике. — тетя Люда кивнула на холодильник.

— Че застыла, не прозрачная. — хамит мне Ян, ведь холодильник прямо за мной.

— Ян! — хором одернули его мать и сестры.

— Да не трогаю я ее. — открывает холодильник, ведь я подвинулась.

Но он прошел так близко, что я почувствовала запах его кожи.

«А мне вот тебя потрогать хочется…»

Он вышел, мы остались и продолжили разговоры. Почти к ужину с вареньем было покончено, точнее с первыми этапами варки. Мне практически не давали держать Максимку: дочь Алены и младшие дети с радостью развлекали его, сама Алена и Настя меняли памперс и кормили, а Настя еще и спать уложила.

Я чувствовала, что они делают это не потому что должна, а потому что — хотят.

После ужина старшие сыновья уехали, и, к сожалению, Алена с мужем тоже. В доме стало довольно тихо, ведь малышня разошлась по комнатам. А я вызвалась помочь помыть посуду вместе с Настей. Ян с отцом остались сидеть на кухне, планируя следующий шаг в ремонте.

— Милые, — тетя Люда отлучалась, чтобы ответить на стационарный телефон. — мы восем забыли про молоко. А Ирина уже несколько часов нас ждет. Ян, дорогой, съезди, пожалуйста.

— Понял. — он тут же поднялся.

— И Мирочку с собой возьми, конечно уже стемнело, но может ей будет интересно посмотреть на наш поселок.

Мы с Яном переглянулись. Не уверена, что он рад такому предложению, но мне интересно.

— Я с радостью. — вытираю тарелку и ставлю на сушку.

Ян вздыхает:

— На велике умеешь ездить?

— Да. — говорю уверенно, хотя… навыки у меня средние.

— Ну, поехали, головная боль. — фыркает он в своей манере.