— У меня никогда не было никого другого, — выдыхает она, когда я дергаю за ее леггинсы, стаскивая их с бедер вместе с кружевными трусиками, которые на ней надеты. Но ее слова заставляют меня задуматься.

— Что ты сказала?

— Я была только с тобой, — выдыхает она. — Пожалуйста, не останавливайся.

Я этого не ожидал. Совсем. Не то чтобы я ожидал, что у нее появится целый список новых имен, но я и не ожидал, что все еще буду единственным, кто познал совершенство Ванессы.

Я продолжаю стягивать с нее леггинсы:

— Посмотри, какой беспорядок ты устроила, Несс, — я задумчиво смотрю на ее трусики, которые свисают с моего пальца.

Она краснеет, что заставляет меня усмехнуться, а затем я оказываюсь у нее между ног, поклоняясь ей, как она того заслуживает. И, черт возьми, у нее божественный вкус. Она дергается подо мной, ее руки тянутся к моим волосам, которые она распускает из пучка, который я держал в них. Она прижимает меня к себе так, словно предпочла бы быть где-нибудь еще.

Мой язык скользит по ней, покусывая и посасывая, пока я не сосредотачиваюсь на чувствительном клиторе. Я нежно целую ее, пока одной рукой держу ее бедра раздвинутыми, а другой медленно проникаю в нее. Такая чертовски влажная и готовая для меня. Но это не закончится за один, два или три раунда, она нужна мне, как воздух.

У меня впереди годы, за которые стоит наверстать упущенное, годы, стоящие того, чтобы показать ей, как сильно я скучал по ней и тосковал по ней. Она — страстное желание, которое я не смог удовлетворить; желание, которое ничто не могло утолить.

Сейчас я наслаждаюсь ею, пробуя ее на вкус, позволяя дрожи ее тела проходить через меня, пока я поднимая ее все выше и выше, удерживая ее на краю пропасти, пока ее пальцы не вцепляются в мою голову, а мышцы не напрягаются так сильно, что она вот-вот сорвется и взорвется. Я отрываюсь от ее клитора, глядя на нее снизу вверх, между ее ног. Широко раскрытые глаза сосредоточены на мне, когда я медленно ввожу свои пальцы, двигая ими в нежном темпе, изгибаясь так, чтобы коснуться этого сладкого местечка внутри.

— Ты была такой хорошей девочкой весь день, беда, боль была такой сильной, что ты думала, что вот-вот воспламенишься.

— Да, — ее глаза закатываются к затылку, когда я ускоряю темп.

— Такая терпеливая малышка.

— П-пожалуйста, — заикаясь, произносит она.

— Какие манеры, — хвалю я, целомудренно целуя ее чувствительный клитор.

Она подпрыгивает, издавая сладкий тихий стон. Мой рот приникает к ее клитору, и на этот раз я не удерживаю ее на грани, я провожу языком, усиливаясь, пока ее ноги не обхватывают мою голову, и она не скачет верхом на моем лице и пальцах, оргазм сотрясает ее до глубины души. Она повторяет мое имя и кончает мне на язык, и будь я проклят, если это не самая захватывающая вещь, которую я когда-либо испытывал.

Я осторожно опускаю ее, медленно убираю руку и нежно целую нижнюю часть ее живота, ее мышцы подрагивают под моими прикосновениями.

Я ползу вверх по ее телу, полностью накрывая ее своим, прежде чем завладеть ее ртом, целуя, в то время как мой твердый член вдавливается в ее центр.

— Ты в порядке? — шепчу я.

— Боже, да, — шепчет она, — отнеси меня в постель, Кольт.

— Если мы войдем в ту спальню, беда, я не позволю тебе уйти.

— Хорошо.

Она усмехается. Я приподнимаюсь на руках над ней, пока она извивается подо мной, а затем сбрасывает свитер и кружевной лифчик, оставляя себя полностью обнаженной для меня.

Я, не теряя ни минуты, поднимаю ее с дивана, чтобы отвести в спальню.

— Я хочу продолжить с того места, на котором мы остановились, беда, — мурлыкаю я ей в губы, прежде чем опустить ее. — Ложись на кровать лицом вниз.

Ее щеки пылают, но она делает, как я прошу, и забирается на кровать, заползая по ней и показывая мне свою идеальную круглую попку и прелестную киску, блестящую от возбуждения. Она ложится, закидывает руки за голову и поворачивает лицо:

— Вот так?

— Боже, да, — стону я, обхватывая свой член, как будто это облегчит боль. — Приподними бедра для меня, Несс.

Она делает, как я прошу, и я подхожу к краю кровати, хватаю подушку с другой стороны, чтобы подложить под нее и удержать в воздухе. Я провожу пальцем вниз по изгибу ее позвоночника, обводя его, когда он переходит в ее задницу, а затем сжимаю ее. Такая идеальная.

Она поворачивается ко мне лицом:

— Что ты собираешься делать? — спрашивает она, ее голос немного дрожит, но глаза горят, а щеки заливаются румянцем.

— Я собираюсь трахнуть тебя, Несс, — я наклоняюсь, пока мое лицо не оказывается на одном уровне с ее. — Я собираюсь трахать тебя до тех пор, пока ты не забудешь, что мы когда-то были порознь. Трахать тебя, пока ты не сможешь чувствовать меня рядом в течение нескольких дней после, чтобы напомнить тебе, что я никуда не уйду. Я собираюсь доказывать тебе снова и снова, что ты моя, а я твой. И когда я закончу это делать, я буду поклоняться твоему телу, как храму, которым оно является. Благодарить его за то, что подарило мне прекрасного сына, благодарить тебя за то, что дала мне еще один шанс. И когда ты подумаешь, что больше не можешь этого выносить, я собираюсь сделать все это снова, чтобы доказать, что ты можешь.

Ее губы приоткрываются при моих словах:

— А теперь не дергайся, беда, — говорю я ей, хватая подол своей рубашки, чтобы снять ее со своего тела, прежде чем мои руки доберутся до пояса брюк. — Я ждал этого чертовски долго.

— Кольт, — мое имя — молитва из ее уст.

Я забираюсь на кровать, мой твердый член торчит, готовый для нее. Я оседлаю ее бедра, как делал этим утром, и опускаюсь, чтобы покрыть ее, покрывая поцелуями ее плечи и позвоночник, просовывая руку между нами, чтобы убедиться, что она готова для меня. Она облизывает мои пальцы, и я использую это, чтобы распределить влагу по своему члену, прежде чем оказаться на одной линии с ее входом.

— Скажи мне, если это будет слишком, — мягко говорю я ей, совсем немного проскальзывая внутрь.

Она испускает вздох, который превращается в стон, чем сильнее я толкаюсь в нее, ее тугое влагалище растягивается, чтобы соответствовать мне.

— Такая чертовски тугая, детка, — стону я. — Посмотри, как хорошо ты меня берешь.

Я толкаюсь глубже, но медленно, стараясь не причинить ей боль, двигая нежными движениями, пока полностью не оказываюсь внутри, прижимаясь тазом к её ягодицам. От удовольствия у меня чуть мозги не поджариваются.

— Черт возьми, так хорошо, беда.

— Еще, — она немного приподнимает бедра, так что я отстраняюсь и толкаюсь, повторяя это жесткими толчками своего члена, и ее тело не в состоянии выдержать меня.

Шлепки нашей кожи звучат непристойно громко, ее стоны удовольствия просто подстегивают меня двигаться жестче. Я выхожу почти полностью, прежде чем снова вонзиться в нее, вызывая у нее прекрасный стон.

Мои пальцы оставляют синяки там, где я держу ее за бедра, и ее кожа становится влажной от пота, почти как моя, но, черт возьми, это так чертовски приятно. И я не продержусь долго. Не после того, как прошло так много времени с тех пор, как у меня была она или кто-либо другой, если уж на то пошло, и мне требуется всего несколько толчков, прежде чем мои яйца напрягаются, а удовольствие пробегает по позвоночнику.

— Не выходи, — стонет она.

— Несс... — мой голос напряжен.

— Я принимаю таблетки, Кольт. Не смей выходить.

— Черт, — стону я и в следующую секунду изливаюсь в нее, заполняя, толкаясь, чтобы отдать все до последней капли.

Восстанавливая дыхание, я опускаюсь на нее, медленно выходя из ее тела.

Мне нужно больше. Я даже близко не удовлетворил свое желание к ней.

Приподнимаясь, я раздвигаю ее ягодицы, глядя вниз, туда, где я вытекаю из ее тела. Она извивается подо мной, но я не позволяю ей двигаться, поскольку использую палец, чтобы вытереть всю свою сперму и протолкнуть ее обратно в нее.

— Скажи мне, почему у меня такая сильная потребность наполнить тебя и снова сделать беременной, — стону я, убеждаясь, что она впитывает каждую каплю меня, используя мои пальцы, чтобы продолжать трахать ее, что она принимает как чертовски хорошая девочка.