— Так хорошо, детка, — говорю я ей, — с тобой так хорошо. Ты так хорошо ко мне приспосабливаешься. Ты в порядке?

Она кивает в мою сторону:

— Немного больно.

— Я знаю, — успокаиваю я.

Я вращаю бедрами, выходя из нее, а затем снова вхожу, мягко толкаясь, чтобы растянуть ее еще немного. Ее ногти впиваются в мои плечи, ее вздохи и стоны проникают куда-то глубоко внутри меня, и там остаются навсегда.

Я знал, что сейчас она не кончит со мной, только не в этот раз. Я так чертовски близок к этому за такой короткий промежуток времени, и я держусь до тех пор, пока это не становится почти невыносимо больно. Я скольжу в ней и выхожу из нее, толкаясь глубже, двигаясь медленно, но я чувствую, как по моему позвоночнику пробегает волна удовольствия, говорящая мне, что я внутри.

— Я собираюсь кончить, — говорю я ей. — Черт возьми, в тебе слишком хорошо, Несс.

— Мне нужно больше, — настаивает она.

Я хватаю ее за колено, раздвигая для себя, и толкаюсь, полностью погружаясь в нее. Она обволакивает меня целиком, весь мой член втискивается в нее, ее влажность пропитывает меня до основания. С криком ее голова запрокидывается, ее ногти впиваются в меня, вздох боли заставляет мое проклятое сердце сжаться.

Я целую ее подбородок, щеки, шею, пытаясь облегчить ее боль любым доступным мне способом. Я делаю свои толчки медленными и короткими, позволяя ей почувствовать меня и приспособиться. Кусая губы, она издает тихий стон, открывая глаза, чтобы найти мои.

Я едва заметно киваю, пытаясь без слов сказать ей, как хорошо у нее идут дела, как хорошо она чувствуется.

Ее киска такая теплая и влажная, такая чертовски тугая. Я выскальзываю еще немного и двигаюсь вперед, позволяя своему телу прижаться к ней с более сильным толчком.

— Ты такая совершенная, Несс, — шепчу я, мои зубы скользят по ее горлу, — созданная для меня.

— Это твое, — хнычет она, прижимаясь ко мне бедрами, дразня меня.

— Черт возьми, я собираюсь кончить, Несс.

— Дай мне почувствовать это, — умоляет она. — Покажи мне.

Я больше не могу это затягивать.

Я выпускаю сперму в презерватив, тепло ее киски обволакивает меня, ее напряженность выжимает из меня все до последней капли, в то время как ее широко раскрытые глаза, разгоряченные таким вожделением, наблюдают за выражением удовольствия на моем лице.

Мой член дергается внутри нее, когда я зарываюсь лицом в изгиб ее шеи, вдыхая ее аромат, такой пьянящий, что он может прикончить меня. Мне нужно, чтобы она снова кончила на меня, мне нужно, чтобы она кончила на мой член, но я не сомневаюсь, что сейчас ей будет больно.

Я осторожно выхожу из нее, глядя между нашими телами. На ее простынях несколько пятен крови, ее киска набухла, а тело дрожит так, что я чувствую, как вибрирует матрас под нами.

— Пойдем со мной, — уговариваю я ее, помогая подняться с кровати и заключая в свои объятия.

Я включаю душ, контролирую воду и веду ее внутрь, следуя за ней под струи.

— Это всегда должен был быть ты, — шепчет она, слова почти теряются в шуме воды. — Я хотела, чтобы это был ты.

Я глажу ее по мокрым волосам, прижимая к себе на некоторое время, прежде чем мягко отстраняю ее и беру мыло, намыливая ладони. Мои руки начинают с ее плеч, двигаясь круговыми движениями вниз по ее рукам, а затем возвращаются вверх, вниз по грудине, прежде чем я втираю мыло в ее грудь. Она всхлипывает, когда я провожу пальцами по ее соскам, уделяя немного больше внимания затвердевшим вершинкам, прежде чем провожу пузырьками по ее животу к бедрам, а затем между ног.

— Тебе больно? — спрашиваю я ее, нежно массируя рукой между ее бедер, очищая ее и удаляя остатки крови.

— Я в порядке, — говорит она, откидывая голову мне на плечо. — Я хочу большего.

Я усмехаюсь:

— Ты думаешь, что сможешь взять меня снова?

— Нет, — смеется она, — но я хочу. Даже если завтра не смогу ходить.

— Беда, — стону я, — ты даже не представляешь, как сильно я хочу трахнуть тебя так, что ты не сможешь ходить.

— Тогда сделай это, — она говорит: — Не беспокойся о моей боли, мы знали, что будет больно.

— Несс, — вздыхаю я, — я не хочу причинять тебе боль.

— Я хочу, чтобы мне было больно, Кольт. Это делает все реальным, и я хочу тебя, несмотря ни на что. Заставь меня кончить, Кольт, — умоляет она. — Трахай меня, пока я не кончу с тобой. Покажи мне, на что это должно быть похоже. Ты единственный, кому я доверяю.

— Я не знаю, смогу ли я, — признаюсь я. — Я не знаю, будет ли боль слишком сильной, чтобы ты смогла кончить.

— Дай я попробую, — говорит она.

Я провожу руками по изгибам ее тела, запечатлевая в памяти каждую частичку ее тела, прежде чем выключаю душ и веду ее обратно в спальню. Присаживаясь на край матраса, я подвигаю ее, чтобы она встала передо мной, одинокая капелька воды стекает по ее животу, и я наклоняюсь вперед, чтобы слизнуть ее. Она дрожит в моих руках, ее дыхание тяжелое и учащенное, пока я продолжаю очерчивать ее тело пальцами, чувствуя, лаская, боготворя. Ее кожа покрывается мурашками, и она издает нежный вздох, от которого мой член дергается. Все ее звуки, все тихие всхлипы и стоны — лучшая музыка. Я провожу рукой по внутренней стороне ее бедра, осторожно проводя ими по ее киске, наблюдая за ее лицом в поисках любых намеков на то, что это уже слишком.

Она не вздрагивает, ни разу, вместо этого начинает двигать бедрами под моей рукой, возбуждаясь до тех пор, пока я не могу выдержать еще секунду.

Мне нужно снова быть в ней, чувствовать, как ее бедра прижимаются ко мне. Схватив ее сзади за бедра, я нежно подталкиваю ее к себе, пока она не может оседлать мои бедра.

— Сядь на мой член, беда, — наставляю я, — растяни себя. Покажи мне, что тебе нравится.

— Что, если я сделаю это неправильно? — она дышит, нависая надо мной.

— Ты не можешь сделать что-то неправильно, малышка, я обещаю.

Ее руки сжимают мои плечи, а мой кулак сжимает основание члена, я помогаю ей, когда она начинает опускаться, двигаясь медленно, чтобы позволить мне войти. Блядь, она чувствуется так чертовски хорошо, горячая, влажная и тугая. Ее ногти впиваются в мою кожу, когда она снова приподнимается и опускается, вбирая в себя все больше с каждым кругом, пока она полностью не оказывается прижатой ко мне, ее тело прижато невозможно близко, и все же я хотел, чтобы она была еще ближе. Я наклоняю голову, чтобы взять зубами розовый затвердевший сосок, и она прижимается ко мне, издавая стон, от которого мне хочется трахнуть ее жестко и грубо.

Но я этого делать не буду.

— Оседлай меня, беда, — шепчу я, прижимаясь к ее коже.

Она начинает мягко покачивать бедрами, и я медленно опускаюсь, пока моя спина не оказывается прижатой к матрасу, мои руки сжимают ее подтянутые бедра, когда ее голова откидывается назад, ладони на моих грудных мышцах, в то время как она находит ритм, заставляя меня входить и выходить из ее тела, пока она двигается.

Я становлюсь немного одержимым тем, как она выглядит: влажные волосы, откинутые назад, падают волнами, груди подпрыгивают, когда она прижимается ко мне и трахает меня, мой член входит в нее и выходит из нее, это похоже на чертов рай.

— Вот и все, детка, — хвалю я. — Посмотри на себя, такая чертовски красивая.

— Кольт, — она шепчет мое имя, наклоняясь вперед, пока ее губы не прижимаются к моим.

Я держу ее, обхватываю руками, чтобы удержать. Я чувствую, как она вот так трется об меня, покачиваясь всем телом на моем члене, как ее клитор трется об меня.

— Это так приятно.

— Продолжай, беда, — стону я ей в рот, — кончи для меня.

Она целует меня глубоко, продолжая свой ритм, пока я не чувствую, как ее тело содрогается, а киска начинает подергиваться. Она кричит у моих губ, когда ее сотрясает оргазм, и этого ощущения достаточно, чтобы подстегнуть меня самого. Я изливаюсь в нее, впиваясь пальцами в ее кожу, когда удовольствие пронзает меня.

Измученная и потная, она ложится на меня сверху, тяжело дыша, прежде чем соскользнуть и приземлиться на матрас рядом со мной.