Моментально явив свой несколько ярче теперь светящийся голубым меч, Нго ловко парировала им летящий ей в глаз аж сочащийся Силой клинок палаша. К слову, успешно выдержавший контакт со «светопалкой». А затем она очень ловко разорвала дистанцию, обменявшись при этом несколькими, увы, оказавшимися не эффективными, а лишь эффектными ударами с, между прочим, некогда непоследним мечником как Сильнорецкого полка, так и в последствии IX легиона ВОАС. Оказавшись же в недосягаемости, также весьма не рядовая фехтовальщица тут же оценила уровень владения противника клинком. Сделала это она своей, теперь уже окончательно утратившей беспристрастность, гримасой и воспоследовавшей репликой:
— Да ты же одержимый! — эмоционально озвучила свою догадку Шац, ещё дальше отскочившая, ибо по итогу скоротечной схватки с внезапным юнцом была теперь не так уверена в уровне своего фехтования, да ещё и на фоне непредсказуемости противника. Ну а не глядя залечив бок, заодно с починкой покрывающей почти всё её тело, как видно, непробиваемой для имеющихся у Силина средств «шкуркой», вернула самообладание на лицо своей красивой красноволосой головки, кроме как своеобразно разросшейся диадемой да массивными серьгами, ничем более и не прикрытой, непредвещающим ничего хорошего тоном заявила. — Так вот, получается, почему я читаю тебя, как не знавшего женщины сопляка, а все твои атаки оказались столь неожиданными. Что ж, такое не следует спускать. Эй, там, не тот, что пускал слюни, а который сражался, ты, проклятый Кру, сумевший сохранить свободу воли, слышишь меня? Сейчас ты познаешь: что такое гнев Нго а Буи Мге Тви Кло Сгу Мра ни Кмаи! И никакая Круа не поможет тебе, сколько не вливай её в свою железку.
А в следующий миг обладательница столь длинного имени... Нет, вовсе не сорвалась с места и не нанесла страшный по своей сокрушительной мощи удар ещё интенсивнее засветившимся клинком, встреча с коим всё же не совсем без последствий осталась для палаша. Она как-то грозно так зыркнула, на миг сменив свои глубокой синевы очи на те самые жуткие черные омуты с сереющей вокруг этих громадин старческой кожей с едва ли не черными проступающими венами, от чего Ким Фройз внутри Вячеслава Силина тут же опустил руки. И буквально и образно. Ему вдруг непреодолимо страшно захотелось подчиняться уже вернувшей себе красоту красноволоске, с чуть ли не злодейским хохотом неспешно шествующей теперь к утратившему волю к сопротивлению и жалко сейчас выглядящему противнику.
Вот только, в отличие от забившегося, образно, в уголок и посасывающего там большой пальчик Кима, будто бы не задетый ментальной атакой Слава внутри Силина остался не сломлен, а его ярость тут же вскипела, заместив бурлящую до того похоть, ещё и напрочь теперь сметенную отвращением от вида частично и на миги проявившегося истинного облика не всегда, как видно, прелестной Нго. Правда, сломав оцепенение, ринуться в свой последний бой свирепый школьник не успел, так как в дело вдруг вмешался притихший в сторонке и оттуда наблюдавший за происходящим полковник:
— Беги, Славка!!! — выпуская всю обойму из табельного в жуткую, пусть и с виду прекрасную тварь, влетел боком в остолбеневшего Силина не по годам резвый Климов, заставляя мальчишку, как он видел, совсем что-то поникшего и даже выронившего свой меч, прийти в себя да бежать без оглядки, спасая свои, по мнению пожилого мужчины, когда-то давно потерявшего сына, ещё и жизни-то не видевшие семнадцать лет.
Но, увы, даже те пули, которые в своём состоянии немолодой полковник умудрился уложить в силуэт цели, без какого-либо вреда прошли сквозь как грудь, так и голову с виду ничем не напоминавшей призрака, но, тем не менее, обладавшей сейчас именно таким свойством княгини. А когда затвор пистолета стал на задержку, целая и невредимая Нго лишь недовольно вскинула бровь, от чего Павел Петрович Климов, освобождая путь всесильной владетелю здешних земель, изломанной куклой отлетел в сторонку, где вскоре и затих, не наполняя более ритмом своего сердца звуковой фон окружающего пространства.
— Это ты зря, — казалось, что прокричал Слава прямо в лицо приблизившейся красноволоске, которая, получается, не может применить этот вот свой телекинез, ну или что оно такое, по отношение к способному оперировать Силой, или же Круа, как она это обозвала. Разъяренный юноша со всей страстью пытался донести свою ненависть к девице, немногим возвышавшейся над ним, мало того что уступающим ей ростом, так ещё и с опущенными сейчас плечами и по-прежнему безвольно склоненной головой. Однако звук так и не вырвался из от злобы стиснутых зубов школьника, но не смотря на это он всё же продолжил громогласно думать, зная, что она «слышит» его. — Тебе не победить меня, ты слышишь, тварь! Ты, как и все вы, думала, что если влезешь в красивую девчонку, то сможешь скрыть своё, даже сквозь это проступающее, уродство? Да нифига! Ты — мерзкое порождение, что бы ты ни делала, и как бы не прятала это. Тебе не запутать никого! Только дай мне дотянуться до своего меча, и тогда я покажу тебе...
— Да пожалуйста. Вот, держ... — это было последнее, что успела сказать вроде как коварная и искушенная Нго, но словно глупый и жадный персонаж какой-нибудь народной сказки, поведшийся на так себе хитрость удалого героя, в итоге обхитрённая своим убийцей. Ведь вместо того, чтобы взять да поскорее без затей грохнуть противника сразу же, как только нагнала, принявшаяся, наверняка упиваясь собственным превосходством, устраивать с ним поединок, зачем-то ведя при этом ну прям злодейские разговоры. Спасибо, что хоть не дошло до посвящения в планы на будущее.
В общем, когда ненафехтовавшаяся ещё Нго наклонилась, чтобы поднять и затем подать меч, валявшийся в ногах сыплющего обидными и явно задевающими её оскорблениями мальчишки, то этот самый мальчишка, старательно представлявший и думавший всё это время о том, как лихо бы он пронзил её сердце, а затем разрубил бы на мелкие кусочки мерзкое серое тело, причем непременно этим вот мечом, внезапно взял, поскудник такой, и неожиданно, совсем не согласуясь с демонстративными, так сказать, мыслями, выхватил свой старательно не затрагиваемый в помыслах и в очередной раз подтвердивший полезность кинжал, ну и, напитав его Силой, без особого замаха вогнал прямо в затылок, то бишь под ту самую диадему, склонившейся перед ним... вот уж дуры, так точно. Всесилие и самонадеянность, как видно, порой играют злую шутку с реально могучими особами. Инга Шац, чья сила была как раз в её слабости, а точнее, в понимании этого — уж точно не повелась бы на подобное.
Итог: горка праха и новый комплект блескучих побрякушек. Вуаля!
Однако это потом, а сейчас, бросившись к полковнику, Слава попытался привести в чувство закрывшего его собой мужчину, но было уже поздно, и никакое вливание Силы уже не помогло бы категорически мертвому человеку. Немного погоревав, он наконец был возвращен в реальность пришедшим к тому времени в себя Кимом, который, конечно, посочувствовал утрате не имевшего отца юноши, но всё же на Климова ему по большому счету было плевать, в отличие от мамы Сони, которую он не хотел бы оставлять совсем одинокой в этом мире, поэтому и подстегнул раскисшего Славика, призвав поторопиться. Поспешить, пока всё это время с интересом наблюдавшая с высоты пары десятков метров за происходящим Черная боярыня Розовская не передумала и не прихлопнула наглеца, уловка которого навряд ли сработает ещё раз. Пусть он и оказал услугу, убрав с её пути на княжение прошлую сюзерена, но всё же и лишил при этом двух её соотечественниц, как-никак.
Словно прочитав мысли юноши в изодранном почти гимнастическом трико, с жутковатыми разводами запекшейся крови по телу и с засохшими сгустками её в волосах, Её Милость, а может уже и Её Светлость, эпично приземлилась у горки праха с блестяшками, давая понять, что на трофеи не стоит претендовать. Если, конечно, нет намерения потягаться в бою с тем, кто навряд ли так заиграется, как Красная. Уж очень у Черной взгляд её графитовых глаз был серьезным и собранным. А потому: зазубренный меч — в ножны, тело полковника — через плечо, пенёк — в левую руку, и ходу!
