Там же, тогда же.
Инга Шац хоть и была родом из Тыртищ, но сегодня оказалась здесь, на свою беду, проездом. Это была более чем эффектная девушка, от природы наделенная ростом выше среднего, развитыми, но не массивными плечами с длинными изящными руками, обладающими некой как бы завораживающей пластикой. Гармонирующей же с верхним поясом ширины таз при весьма красиво очерченных бедрах её, как говорится, ног от ушей — лишь дополнял словно выверенный образ, составляя приятную глазу пропорцию. Талия, при всём при этом, была пусть и не самая тонкая, особенно во фронтальной проекции, но вот в профиль, в сочетании-то со спортивно подтянутым животом и являющимся предметом зависти всех подружек призывно округлым задом, придраться было просто не к чему, а вот заинтересованно прицокнуть языком — само чувство прекрасного велело. Всё это делало девушку очень видной, так сказать, невзирая даже на весьма скромных размеров обычную, прямо скажем, грудь. Которая, впрочем, как раз не мешала творить длинноногой красавице чудеса на пилоне, чем, собственно, синеокая, тогда ещё брюнетка, и зарабатывала себе на жизнь. В прошлом.
Теперь же — и так, как видно, неординарная красавица, привычным уже образом преобразившись, стала до изумления хороша, сохранив при этом и ту свою выделяющую из массы нетипичность. Её высокая точеная шейка, идеально дополнявшая и без того выдержанную осанку статной танцовщицы, которая с недавних пор ещё и преисполнилась прямо-таки царственного величия, с достоинством несла, красноволосую теперь, прекрасную головку. Чьи, не самого короткого ёжика, не сказать что прям непослушные, а скорее, художественно топорщащиеся роскошные волосы придавали не столько бунтарский, сколько воинственный вид этой вот молодой женщине, всегда бывшей сильной.
Вот только раньше она крутила мужиками, подтверждая свою «сильность» острым умом и умением примечать неочевидное. А сейчас, воплощая все самые-самые мечты шумных лицемеров, никак не определящихся: на что бы им ещё оскорбиться и в чем усмотреть ущемление, увы, но лишь по усмотрению и в интересах своих бенефициаров, так вот, теперь она способна тех самых ненавистных им мужиков срубать с удара одной левой.
Что касается нынешнего облачения теперешней княгини Шац, как бы инородно это не звучало, то оно, как и отметил Силин, было не типично, отличаясь от того, что за последние дни все привыкли видеть на прочих соблазнительных владетелях. От её, сверкающей дивной кожей и художественно приправленной обилием украшений, почти что наготы сейчас практически ничего и не осталось. Броня — вот то, что покрывало стройное гибкое тело экс-танцовщицы того жанра, так сказать, где значимость очертаний фигуры несколько превалирует над акробатической составлаяющей, а значит и женственность в силуэте красавицы весьма заметно присутствовала, ну и сейчас была лишь подчеркнута её доспехами, вовсе не похожими на когда-либо видевшие свет Земные. Не «бронелифчик», конечно, но и не кастенбруст какой-нибудь. Без пустот для нивелирования заброневого воздействия, попросту говоря, и всё в облипочку, скажем так. Ведь вся наличествующая бижутерия сохранилась, словно разросшись при этом по телу и закрывая доселе призывно выставленные его участки своего рода второй, так сказать, будто змеиной кожей. Также, помимо украшений и заполнявшей промежутки мелкой чешуи, в некоторых местах тело было прикрыто ещё и сегментами эдакого блестящего и гладкого прямо-таки жучьего хитина, что ли.
Итог: облегающе, гибко, красиво, подчеркивающе, призывно, эротично, ярко, дорого-богато... ну и, наверное, надежно. Но это не точно, ибо голова, например, практически полностью открыта. «Д» — дизайн(ругательное слово).
Хотя, не стоит всё же спешить с выводами, да и со своим уставом, как говорится, в чужой монастырь лезть, что редко когда выглядит разумно, пусть напор да выход за рамки иногда и приносят результат. Ведь может статься так, что у них там, у владетелей-то, попросту такие правила в каком-нибудь ихнем кодексе чести. Да и «световым» мечам этим ихним, не исключено, что никакая броня не помеха, поэтому хоть закрывай, хоть не закрывай — эффект один. Ну и, в конце концов, какую-нибудь невидимую защиту не стоит сбрасывать со счетов.
— Это нам не потребуется, — вдруг сказала, как отрезала, красноволосая Нго, когда подлый Силин, вроде как залипший на её красоту, внезапно шваркнул синеокую огнестрелой из трофейного посоха, однако огненный снаряд лишь стек жалким огоньком свечи с затянутой будто бы в скользкую секси-броню груди, а сама её роскошная носительница, предваряя свои слова, лишь вздернула бровью.
От чего экс-черенок от лопаты, а ныне ещё даже наполовину не израсходовавший своего заряда магический артефакт огненной стихии — взял и развалился в труху, заставляя своего нынешнего «оператора» задохнуться от, видимо, приступа жадности, ну и состроить скорбную мину по утрате. Не то чтобы столь стремительно утративший «свою прелесть» юноша так прям нуждался в неудобной и громоздкой палке, но та простота и, чего уж там, элегантность интуитивно понятной конструкции, присущие упомянутому изделию оберартефактора, его просто покорили. Заодно и зарождая идею об исследовании, а также, не исключено, что воспроизведении того, чем даже простец смог бы пользоваться. Ведь это вот чудо — мало того что активировалось элементарно и вполне очевидно, так ещё и расходовало для своего функционирования, без всяких привычных Фройзу громоздких накопителей, содержащуюся в деревяшке ману, при этом явно допуская подзарядку от резерва и будто бы даже от магофона. Но это не точно и, увы, точнее уже не станет.
Наверное, поэтому пенёк купольной защиты и не пошел в дело, оставшись в стороне, ибо ещё и им рисковать затрофеивший его молодой человек не горел желанием. Хотя, справедливости ради, во время ритуала тот почему-то отключился, а разбираться, точнее, экспериментировать с ним — было попросту некогда. Так что ещё и поэтому он остался не у дел, какой бы интуитивностью не обладало «наследие» артефактора. К слову, не такое уж и богатое, ибо при Пришествии с красавиц, помимо их одежды, и все вверенные им амулеты осыпались трухой.
Утратив посох, довольно быстро Силин взял себя в руки. Но продолжил с вроде как ленивым видом так и стоять прямо посреди давно опустевшей, ибо эвакуация и всё такое, призаводской площади, куда они, вместе со в сторонке сейчас притихшим Климовым, только и успели добежать. Ну а Её Светлость, тем временем, продолжила вещать, уже, правда, не с той невозмутимостью, а даже с явственным любопытством:
— Надо же, а я полагала, что прочитала тебя, Кру. Хм(озадаченно), было неожиданно. Удивил. А ведь казался словно глупый щенок какой-нибудь, и все мысли были только об одном. Занятно, — ещё призывнее изогнувшись, подчеркнула то, о каких мыслях её молчаливого собеседника идёт речь, и где не было ни намека на пусть бесполезную, но оказавшуюся внезапной для нее атаку, наверняка не просто так размышлявшая вслух Красная княгиня.
У которой даже броня отливала всеми оттенками этого цвета, очень, к слову, со вкусом подобранными и даже ещё больше подчеркивающими своим градиентом фигуру статной красавицы.
А не дождавшись никакой реакции от упорно игнорирующего её речи юнца с, по мнению «читающей его», несоответствующими действиям мыслями, Нго продолжила свой, получается, монолог:
— А ты непрост, Кру. Ах(облизнувшись), я так истосковалась по настоящему мужчине, который бы утоли...
Закончить своё враньё, и раньше, в бытность Ингой, находившая больше кайфа в интригах, нежели в межполовых отношениях, а сейчас, будучи Нго, так и вовсе ставшая кем-то запредельно коварным, эта соблазнительная особа не успела, так как налившийся Силой Силин с силой оттолкнулся и спустя уже миг всаживал свой усиленный клинок с приложением максимально доступных ему сил прямо в сердце девушке, успевшей, правда, чуть увернуться, а потому обязанной теперь умереть не на месте, а от чудовищного кровотечения. Будь она обычной девушкой, разумеется. Вот только из-за той самой брони, объясняющей теперь своё присутствие на теле княгини, проверенный уже на её почившей боярыне способ не сработал, ибо даже до крайности напитанный Силой клинок экс-палаша лишь на дюйм смог преодолеть «вторую кожу» Её Светлости и углубиться в бок той. Однако продолжить, ну и всадить свой меч теперь уже во что-то неприкрытое броней, например в лицо, Шац не дала Силину, досадующему на то, что не поступил так с самого начала, а решил идти по проторенной дорожке, избрав доказавший свою эффективность удар в сердце.
