И вот подобная бурность всего и вся просто-таки смущала Кима, пусть и весьма оперативно однажды переобувшегося, как говорится, в воздухе с приходом Великой Освободительной Армии Справедливости (ВОАС), но всё же привычного к большей основательности и степенности бытия. А тут всё так динамично, ну и, закономерно, требует соответствующей оперативности в реакции, ибо в мире стремительно развивающегося, если не развитого уже, глобализма — всегда есть множество сил, стремящихся погреть руки даже на самых удаленных не то что изменениях, а даже ещё просто лишь веяниях!

Вот и выходило, что в новом мире нужно быть более расторопным, чему превосходной иллюстрацией и послужил столь скорый ночной визит Кокоса с Фюреровцами, ну и все, как снежный ком набирающие интенсивность, последующие события. Особенно не порадовала Вячеслава активность местных спецслужб, которых во вчерашних гостях уверенно опознала своим наметанным глазом многоопытная и далеко не столь легкомысленная, как может казаться, Софья Самуиловна.

По результатам очень своевременного телефонного звонка сына, произошедшего уже после затишья навязчивого сигнала домофона с настойчивыми стуками в дверь, а вырвавшего-таки мать из объятий Морфея лишь по причине к тому моменту уже ослабшего эффекта усыпления Силой, так вот, будучи загодя проинструктирована неглупая женщина в общении с навестившими её вежливыми и дружелюбными обладателями холодных цепких глаз поступила, как любая нормальная мать. То есть защитила своего ребенка, пусть и выглядело это не, как свойственно эмоциональным порывистым натурам, инстинктивно пытающимся поднять побольше шума, чтоб от них отстали и всё поскорей прекратилось. И не так, как у с той же целью начинающих давить на жалость самым, пожалуй, страшным для среднестатистического мужчины женским оружием, то бишь слезами. А повела себя он, как и положенно адекватным сильным женщинам, в смысле умело используя свои сильные и мужские слабые стороны, обусловленные матушкой природой и тысячелетиями эволюции. Те, которые, как бы не хотелось лицемерам, наверняка в чьих-то интересах явно же что дискредитирующим в общем-то во многом здравый феминизм, невозможно взять и поменять просто шельмованием, безапелляционно обозвав злом и замшелым атавизмом. Хотя, вся эта сочащаяся из модной нынче повесточки фальшь, как и много ещё чего — лишь до первой, развернувшейся под твоими окнами войны. А вот тем, у кого это уже не первый год, и кого до начала всего не понять всем прочим, убаюканным мнимым покоем, так вот, им такие иллюзии давно уже не свойственны.*

* Автор более чем знает о чём речь, но, как вы заметили, находит возможность радовать вас продами. Похвалите, короче, его;) Хотя бы под выпитую за здоровье рюмку, ведь оно, или, скорее, остатки его, ему ой как не помешает.

Когда Силин вернулся вчера поздно вечером домой с каким-то свёртком, в обновках, довольный и несколько всклокоченный, то у него состоялся серьезный разговор с Силиной. С бывшей изрядно обеспокоенной ставшим для нее внезапностью интересом представившихся обычными операми, ага три раза, к наверняка что-то ведь натворившему или же к связавшемуся с кем-то нехорошим сы́ночке. Ранее, к слову, не замеченному ею в интересовании политикой или же в обладании активной гражданской позицией, как видят это отдельные граждане, зачастую все на карандаше у «конторы». В общем, мама Соня едва держала себя в руках, чуть не срываясь на скандал с элементами родительского деспотизма. Но, как сильная, то есть разумная, женщина, обуздала эмоции и дала шанс взрослому уже ребенку оппонировать на равных.

Однако хитрец не стал устраивать дебаты, а умело манипулировал именно что эмоциями, хотя, скорее, материнскими инстинктами. Так что разволновавшуюся женщину, невесть что напридумывавшую себе, всё же удалось успокоить и убедить, что всё под контролем, а если и не так, то сами виноваты. При этом, правда, впервые испугав мать, не узнающую своего ребенка в обладателе того холодного уверенного взгляда. В так легко грозящем сильным мира сего собеседнике, которому, что самое страшное, повидавшая этот мир без прикрас женщина верила! Но и тут достаточно было ему просто по-сыновьи обнять её, ну и снова немного побормотать всякую душевную чепуху гладя по голове, и всё наладилось. А затем и вовсе всё вновь стало «безоблачно», после некоторых, приятных уху любящей родительницы деталей и подробностей о проведенном вместе с «хорошей девочкой Элечкой» шопинге. Который, к слову, обе составные личности нашего героя стойко вынесли. Ради дела ж.

— Сла-ав? — вырвав школьника из раздумий, с несколько проказливой интонацией позвала его брюнетка Рогова, наконец-таки сумевшая подобраться к весьма плотно охраняемому объекту, то есть пока рыжая Сомова отлучилась в туалет.

— Кристина, ты меня поражаешь! — огорошил внезапной смелостью и прямым взглядом такой непривычный теперь одноклассник. — Как тебе удается так идеально подбирать аромат? Я же рядом с тобой просто теряю волю. Ага, как тот слон при звуках флейты.

— Который любит рыбий жир, что ли?** — с другой стороны подоспела чуть опоздавшая блондинка Котова. — Да-а-а уж... Ты поняла, Кристин? Ты вызываешь у Славочки ассоциации с рыбой.

** Из м/ф «Следствие ведут колобки», который молодежь вполне могли видеть и даже любить, невзирая на то, что данный шедевр пришелся далеко не на их детство.

Закончила свою реплику, больше присущую не подруге, а скорее сопернице, светловолосая красавица с объемным бюстом и невероятно трогательными голубыми глазищами не способного на подобные колкости человека, будучи уже на коленях благосклонно принявшего женское внимание Силина. Который, в свою очередь, не теряясь, тут же по-хозяйски обхватил усевшуюся ему на колени нахалку за талию, чем чуть смутил не ожидавшую такого провокаторшу, ну и демонстративно, а то и не менее провокационно принюхался к ней. Ну а спустя тягостную паузу выдал, удивляя не только двух подруг, наверняка теперь уж бывших, но и бо́льшую часть класса, с заметным охреневанием наблюдавшую за подобными вот «весёлыми стартами»:

— Лерочка, лапочка, в отличие от терпкой дерзости и дразнящей пикантности будоражащей моё обоняние Кристиночки, твой вязко-сладенький и с лукавыми нотками завлекательный флёр просто-таки выводит из равновесия, заставляя мои рецепторы изнемогать от желания получить больше. Девочки, что ж вы делаете со мной, я же не железный! — мягко, но настойчиво при этом притянув за руку обладательницу черных глаз из-под грозно падающей на них косой челки черного каре, испепеляющих сейчас красную как рак и тяжело задышавшую златовласку, закончил льстец свою речь уже с двумя красотками на коленях. Каждой досталось по одному.

— Пописать, блин, вышла, называется! — многообещающе сверкая из-под очков зелёными глазами, прошипела с порога упершая руки в бока Эльвира. Сегодня, к слову, как-то неуловимо по-женски изменившаяся, что прочим двум её соперницам ещё только предстоит, а вот чтобы её Славочка был к этому непричастен, пожалуй, следует что-то делать с необходимостью отлучаться в туалет. Носить бутылочку с собой — не вариант.

— Тхука́нский рут, мне в суп! У меня ж теперь только на шее свободное место и осталось-то. Вот, что значит жадность! — не на шутку озадачившись, выразил свою озабоченность, скорее, Ким, так как Славик безвольно благоговел от близости занимающих его ноги лучших красоток класса, поражающих сейчас этот самый класс своим интересом к какому-то тихоне, в последние дни совсем, как видно, потерявшему берега.

Нехитрая шутка слегка разрядила обстановку, а вошедшая Ольга Ильинична так и вовсе поспособствовала разрешению назревающего конфликта:

— Так класс, звонок уже был. По местам! Силин, четырехместную парту для твоего гарема директор откажется заказывать, поэтому служебную записку подавать ему не стану, и не проси. Рекомендую умерить аппетиты, — зачем-то при этом коснувшись своим роскошным бедром, затянутым в узкую юбку-карандаш, уведомила проходящая мимо мечта всего потока, наверняка устроившаяся в школу для мажоров, чтоб соблазнить какого-нибудь дурика и выдать его зажен за себя.